Анна Данилова - Крылья страха

Первые три номера ответили длинными гудками. Четвертый хрипловатым мужским голосом пролаял:

- Кто тебя просил соединять меня?.. И тут же, очевидно, голос секретарши прошелестел нежно и испуганно:

- Евгений Петрович, вы же сами просили, чтобы я вас переключила...

На проводе был лично Евгений Петрович Сырцов.

"" - Это я, - прошептала Юля, стараясь подражать голосу Полины. В принципе у Песковой был довольно обычный голос, разве что с некоторым придыханием.

Послышался щелчок - секретарша отсоединилась. И тогда Юля, воспользовавшись тем, что ее никто не видит и что у нее появилась редкая возможность проверить Сырцова на предмет знакомства с Песковой, повторила, только уже более настойчивым и даже злым тоном:

- Говорю же, это я... - и задышала часто-часто. Она сознавала, что уровень артистических способностей у нее всегда стоял на нулевой отметке, но понимала также и то, что человек, ОЖИДАЮЩИЙ услышать чей-нибудь голос, услышит его, даже если в трубку проворкует голубь.

- Полина, сука, это ты? - прозвучал в трубке преисполненный ненависти и злобы голос Сырцова. Казалось, он даже зарычал.

- Я..

- Обещаю тебе, сука, достать тебя из-под земли и вырвать твой поганый язык. Ты подразни меня, подразни... Я же все твои кишки на кулак намотаю.

Юля не поняла, как получилось, что она бросила трубку. Очевидно, слова Сырцова прожгли ее насквозь, и трубка сама выскользнула из ее рук. Она снова взяла ее, но на том конце провода уже положили трубку. А скорее всего - бросили.

Что же такого могла сделать Сырцову Полина, если он собирался вырвать ей язык и намотать кишки на кулак?

Юля вернулась в машину и позвонила Крымову. Передала разговор с Сырцовым.

- Полина и Сырцов? Это что-то новенькое.

- Помнишь, когда мы все сидели за столом и пировали, Шубин рассказывал, что Сырцов продал свои машины, особняк, что-то еще... И Щукина еще тогда заявила, что так поступают люди, которые собираются слинять. Она так и сказала "слинять"?..

- Да, что-то такое припоминаю... И ты думаешь, что это может быть как-то связано с Полиной?

- Да я просто уверена в этом. Нам надо бы поговорить с нею еще раз. Но она повела себя таким образом, что мы теперь чуть ли не обязаны защищать ее. Она постоянно прикидывается жертвой.

- Юлечка-а, успокойся... Ты просто ревнуешь, твои чувства не должны влиять на ход дела... Я бы поговорил с ней, но она запретила мне там появляться. И правильно, между прочим, сделала... Мне и так кажется, что за мной следят.

- Кто?

- Не знаю, черная "Волга" уже пару дней пасет меня. Хотя, кто его знает, может, у меня просто развивается паранойя?

- Полина явно чего-то или кого-то боится... А мы идем у нее на поводу...

- Но что же делать? Отдать ее на растерзание сазоновским ребятам или Сырцову? Давай подождем...

- Нет, Крымов, это не мои чувства влияют на ход дела, а ТВОИ... Я сейчас же позвоню домой и поговорю с ней!

Юля отключилась и набрала свой домашний номер телефона. Но сколько ни ждала, трубку так никто и не снял. Автоответчик, вежливо сообщив ее же голосом, что Юлии Земцовой сейчас дома нет, растворился в волнах эфира...

Секунду спустя ей на сотовый позвонил Крымов:

, - Ну что, дозвонилась?

- Она не берет трубку.

- Правильно. Береженого Бог бережет.

- Крымов, жалко, что по телефону нельзя отвешивать оплеухи...

Неужели это была ревность? Но сколько же можно ревновать мужчину, который не обращает на тебя внимания?

Она позвонила Марте Басе. Там быстро взяли трубку:

- Юля? Я ждала вашего звонка. Не удивляйтесь, что у меня такой бодрый голос, я стала принимать какое-то сильнодействующее успокоительное средство. Я теперь как танк. Думаю, что это наркотик. Но мне уже все равно...

У нее действительно был очень возбужденный, чуть ли не радостный тон.

- Новостей никаких? - спросила Марта.

- Никаких. Но вы не должны увлекаться наркотиками.. Сейчас, в нашем положении, может быть, даже и хорошо, что нет никаких новостей. Во всяком случае, раз ее не нашли, то не нашли не только живую, но и.., сами понимаете... А это означает, что есть надежда... Что же касается моего расследования, вернее, НАШЕГО, поскольку мне помогают мои коллеги, то, как мне кажется, мы находимся на верном пути. Нам с вами необходимо встретиться, чтобы поговорить о том, что произошло с Ритой год назад... Я не понимаю, как вы могли ничего не рассказать мне об этом? Вполне вероятно, что Рита находится сейчас в руках тех самых людей, которые с ней это сделали.

Послышались короткие гудки: Марта не желала говорить об изнасиловании дочери.

"Может, это ее знакомые?" В голову лезли самые невероятные предположения. Но как можно объяснить иначе, что Марта молчит, ведь тем самым она тормозит следствие!..

***

Четырехэтажный желтый дом в старом районе, возле городского парка. Тишина, накрапывает дождь, кусты потемнели и вымокли, с деревьев опадают оранжевые полумертвые листья. Во дворе ни души. В этом доме больше двадцати лет назад жила девушка по имени Лора. Лора Казарина.

Второй этаж, квартира шесть. Звонок, еще один... Юля чувствовала, что в квартире кто-то есть. Более того, она заметила мельканье теней за прозрачным зрачком "глазка" в двери, но тот, кто находился в квартире и увидел стоящую перед дверью Юлю, почему-то не пожелал открыть. Кто это? Новый хозяин или хозяйка? Или человек, имевший отношение к Лоре?

Юля позвонила в соседнюю квартиру. Там ей тоже долго не открывали, а потом, очевидно, из любопытства, все же открыли, и она увидела за массивной цепочкой сморщенное старушечье лицо в коричневых пигментных пятнах.

- Вы к кому? - раздался почти детский голос, и Юля подумала, что к старости люди все больше и больше становятся похожими на детей...

- Я ищу одну свою знакомую, которая жила здесь очень давно... Мы с ней вместе учились... - произнесла Юля первое, что пришло в голову.

- Это кого же?

- Ларису Казарину.

- Так она здесь давно не живет. У нее большая квартира, муж... Сколько лет-то уж прошло...

- А вы не знаете ее адреса или телефона?

- Нет, сейчас она сменила фамилию, и вы можете узнать ее адрес в справочном бюро. Садовникова она теперь. Вышла замуж и стала Садовниковой.

- А когда вы видели ее в последний раз?

- Недавно... Она квартиру-то не продавала... Приходила сюда иногда цветы полить, со мной поговорить... Она хорошая, помогла мне пенсию переоформить.

- А сейчас кто здесь живет?

- Никто.

- Но там сейчас кто-то есть, я видела тени в "глазок"...

- Да вы входите ко мне.., поговорим... А то мне все равно скучно. Я и чайку согрею.

Соседку звали Яной Яковлевной. Учитывая полное отсутствие зубов, было довольно сложно повторить произнесенное ею имя-отчество.

- Зовите меня бабой Яной, - махнула рукой соседка, приглашая Юлю сесть в кухне за стол.