Сергей Валяев - Экстремист

Дело скорее в моей интуиции. Чувствую, что только все начинается, хотя кто-то настойчиво пытается доказать, что все закончилось.

Это верно: все действующие лица данной истории убраны на небеса. Есть даже лишние. Все ниточки оборваны. Зачистка прошла по всем законам военного времени. Вопрос: что делать в таком безобразном случае?

И не успел ответить. Прибыл генерал Орехов. Со звуковой сиреной. И с ротой автоматчиков. Что мне нравится в нем, так это умение пугать колхозную идиллию и милицейский командирский состав. Майор Бяхин, как гид, заученно повторил и показал экспозицию. Экскурсант надувал щеки:

— Так-так. Интересно. Очень интересно.

Осмотром места происшествия и отношением к своей персоне генерал остался довольным. Приблизившись ко мне, изрек:

— Слава Богу! Порешили друг дружку. Получил, гад, свое.

— Гад — кто у нас? — спросил я.

— Маслов, — с убеждением ответил мой приятель. — Больше некому. Он организатор, все он.

— Орехов, — обиделся я. — У тебя все так просто, как сделать пук в лужу.

— А у тебя сложно, как навалить кучу в пустыне, — огрызнулся.

Мы использовали более гастрономические термины, однако во имя нашей непорочной словесности, даю перевод.

Я попытался объяснить свои ощущения, да генерал слушать не желал и властью данной ему, списал дело в архив. А я могу, сказал он, отправляться к чертовой матери, точнее на работу, чтобы заняться прямыми своими обязанностями — охранять государственные интересы в области новейших оружейных технологий.

Генерал находился в возбужденном состоянии, будто по возвращению на Лубянку ему обещали дать медаль. Или орден. Понятно, он видел в экспозиции то, что хотел видеть. Но я тоже видел то, что хотел. Кто-то из нас обманывался. Кто именно?

Или, возможно, на Орехова плохо влиял неэстетический вид трупов, над которыми начинали свою трудолюбивую, ассенизаторскую работу мухи, жучки и паучки.

— Эй, майор Бляхин!

— Бяхин, товарищ генерал!

— Покройте все это безобразие!

— Есть!

— И выполняйте свои оперативные обязательства. В полном, понимаешь, объеме.

— Есть!

Ладно, генерал, сказал я. Себе. Я не майор, потрусивший с подчиненными на поиски тряпок. Я — другой, надеюсь. Не люблю, когда есть вопросы. А ответов нет. Любопытен без меры. Это мой единственный недостаток. Если все остальное, считать достоинством.

От сложных умозаключений я был оторван воплем исполнительного служаки:

— Это подойдеть, товарищ генерал?!

Молодые сержанты с веранды трепали праздничную скатерть с крупными маковыми разводами.

— Давай её, — отмахнул генерал. И мне: — Во, фараоново племя!

— Какой фараон, — заметил я, — такое и племя.

— Что этим хочешь сказать? — обиделся, посчитав себя, верно, Хеопсом.

— Командуйте-командуйте, товарищ Хеопс.

— Сам такой, в Бога-душу-мать! — заорал в сердцах, удаляясь для руководящих указаний.

Я понял, что мне тоже лучше ретироваться. До лучших времен. Генералишко метит на медаль. И помогать ему в этом опасно. Как говорится, каждый воздвигает свою пирамиду вечности.

… Подходя к джипу, услышал лошадиное ржание. Нет, это так смеялись люди. Затейник Резо, собрав группу товарищей из отставников, сказывал байки. О новых русских. Что само по себе было смешно. При этом все хрумтели яблоками, конфискованными из соседнего сада.

Мое появление сбило выходной настрой. По всей вероятности, я тоже выглядел Хеопсом, недовольным строительством пирамиды имени себя.

— Мужики, кто что видел?

Все застеснялись, то ли моих некорректных вопросов, то ли своего пустого существования на планете. Увы, никто ничего не заметил. Подозрительного. Машины катают туда-сюда, трасса-то рядышком. Заезжают водички попить, молочка взять, яблочек там, чтобы закусить самоделку-самогонку… Нет, трах-бах слыхали, да толку-то — каждый на своем саду-огороде, как в крепости. Самойлович, вроде добрый хозяин, да уж больно был дичковый. Встречал с ружьецом. Всех соседушек отвадил. Да, не уберегся. Двустволка слаба против судьбы.

Что сказать на такие верные слова? Ничего. И поэтому надо удаляться. Я плюхнулся в джип — возвращаемся в город. На исходные позиции. Враг провел разведку боем и ушел в глубокие и разветвленные окопы и штабные блиндажы. Сражаться по всей линии фронта тяжеловато. Даже для нас. Узнать бы квадрат, где затаилась гадина. И никаких проблем — огонь! Пли! Из эффектно-эффективной «Шилки».

Авто выкатилось на скоростную магистраль. Залп солнечной «Шилки» ударил в лобовое стекло. Щурясь, я смотрел перед собой. Антрацитовая шоссейная полоса накручивалась на рифленые колеса нашего вездехода. Вперед-вперед!

Кружились в миражной дымке летние сельхоз, простите, угодия. Я пытался подвести итог, да гармоническая картинка из калейдоскопических событий последних дней не складывалась. Точно не хватало одного мелкого сланца без которого никуда.

— Эй, братцы, а мне худо, — вдруг выступил с заявлением Резо-Хулио. Революция в пузе, да?

— И у меня, — прислушался к себе Никитин.

— Что такое? — насторожился я.

— Ну революция же.

— Путч, — хекнул я. — Вот что значит жрать немытые яблоки. И падут бойцы от поноса, как сказано в Библии.

Ёрничанье мое было оставлено без внимания. Хулио нервно взвизгнул: Никитин, тормози, а то я за себя не отвечаю. Водитель с готовностью выполнил просьбу товарища. И два любителя дармовой фрукты сгинули в кювете с чахлой и пыльной растительностью.

Хороши, что говорить. Халява всегда выходит через одно место, которым большинство из нас думает. И результат налицо: два бойца в кювете, как в окопе, небоеспособны. Их голые зады можно использовать в качестве удобных мишеней. М-да. Славно, что я на посту и защищаю друзей с тыла.

— Эй, Алекс, — из пыльной расщелины раздался прочувственный голос Хулио. — Будь добр… это самое…

— Чего вам?

— Ну это самое… газетку бы.

— Почитать?

— Прекрати издеваться, еть! — залп из кюветного окопа.

— Поищите крапиву. Или репейник, — посоветовал я. — Жаль, что мы не в Мексике, где много кактусов, — и проговаривая, я скорее машинально похлопал себя по кармашкам рубахи. И почувствовал… бумагу?.. Что за черт?.. Ах, это фото Маслова, уже благополучно почившего. Фото, где он целится из ружьишко в невидимую для меня цель. Про фотку я совсем забыл. Ох, голова дырявый мешок. С этой мыслью я открыл бардачок — там оказалась молодежно-газетная сплетница, удобная для подобных аварийных случаев. Скомкав её, заслал бумажный мяч страждущим. Они поймали его и принялись читать криминальные новости. Вслух. А я сел на теплую подножку джипа и заново выудил фото из кармашка.

Когда человек жив, то в изображение его на глянце нет загадки. А вот в случае его смерти…