Сергей Валяев - Кровавый передел

Задача перед Селиховым и Резо-Хулио проста, как H2O. Контролировать ситуацию и господина Акимова. Кто такой Акимов? Он известный химик; банкир-бланкетка [141] Проститутка, работающая в каком-либо учреждении для отвода глаз (жарг.). с птичьей фамилией отправил его в командировку. Старик доверчивее туза колыванского. [142] Туз колыванский — чрезмерно доверчивый человек (жарг.). С ним проблем не будет. Главная задача проникнув в закрытый городок, по возможности прочитать всю ситуацию. Есть сведения, что все производство находится под защитой и бдительным оком ГРУ. Главное разведывательное управление — это не епископальное ЦРУ; военные умеют защищать свои интересы, и поэтому необходимо быть крайне осторожным и сдержанным в своих действиях.

— H2O, — хмыкнул я. — КР 2020 и ГРУ. Веселенькие аббревиатуры.

— Саша, если бы это была поездка на остров Пасхи, я бы к тебе не обратился, — резонно заметил генерал. — Сам бы поехал. Туристом.

— Кстати, сегодня Пасха, — напомнил я. — Христос воскресе.

— Иди к черту, — отмахнулся Орешко. — Я атеист.

— Ты авантюрист.

— Почему это?

— Потому что мы — наживка, а ты — рыбак. Ты на берегу, а из нас будут делать рагу, — объяснился я в стихотворной форме. — Кстати, почему я и Резо? Вот, я вижу, Никитин горит желанием…

— Не горю ни хрена, — буркнул тот.

— А я горю, пылаю, как пионерский костер, — вмешался Хулио.

— Никитин здесь нужен, — ответил генерал. И плюхнул на стол пачку фотографий. — А ты там… Вместе с костерком… Е'вашу мать.

Я просмотрел фото. На них были изображены двое молодчиков. Первый — ну очень похожий на меня. По-моему, это был я. Шучу-шучу, разумеется. Второй ну, очень похожий на Резо. Такой миленький бочкообразный пузанчик-тамада.

— Ну и рожи, — сказал я. — Хулио, мы с тобой лучше.

Резо промычал что-то неопределенное, а генерал сказал:

— Они люди Бобока. Головорезы. Должны сопровождать туда академика, а обратно — контейнер с товаром.

— И что? — спросил я.

— Меняем. Их на вас. В аэропорту. И вы птичками улетаете.

— А что Акимов?

— Академик старенький, хотя бодренький. Видел эти морды всего один раз, — терпеливо объяснял Орешко. — С ним — как со старым знакомым… Вот паспорта, билеты… Места все рядом… Что еще?

— То есть академик — лох крепкий?

— Да, но и ваш ключик. Его там знают…

— Авантюра, авантюра. — Я пролистал паспорт. — И кто я на сей раз? Гунченко Алексей Григорьевич, м-да. А покраше кликухи не было? — пошутил я. — Резо, а ты кто у нас?

— Нодари я, — ответил тот. — Запомни на всю жизнь. И на ближайшие три дня.

— Нодари, все будет хоп, — проговорил я. — Если нас раньше времени не хлопнут. Кстати, где моя пукалка?

— В боевой готовности. — Орешко открыл маленький сейф, вытащил оттуда моего «стечкина», родненькую мою железку. — Разрешение на оружие… настоящее…

— А мне? — удивился Резо-Нодари, он же Хулио.

— А ты так отмахивайся, — сказал генерал. — Тебе, дружок, опасно доверять пушку. Сам себя застрелишь.

— Да вы чего, господа? — возмутился Нодари-Резо-Хулио. — Вы что, меня не знаете?

— В том-то и дело, что хорошо знаем, — рассмеялись мы все. — Ты у нас известный стрелок!.. Бац-бац — и мимо!.. Ха-ха!

На честные наши слова друг оскорбился и затребовал шпалер; он, боец, готов хоть сейчас доказать обратное. Вон — в небе — летит ворона. Мы ему отвечали, что смарать [143] Убить (жарг.). беззащитную птаху, пусть даже вредно крикливую, — дело последнее. Лучше выпьем за здоровье новоявленных Алексея Григорьевича, Нодари и за ворону, летящую в родном, цементном небе. Пусть удача не оставит нас, людей, и пташку, чумовую от рождения. Хотя неизвестно, кто из нас более чумовой, мы или она.

На такой оптимистической ноте мы стали прощаться, обговаривая на ходу последние детали операции в аэропорту. Уже в прихожей генерал Орешко попросил меня задержаться. Никитин и Нодари удалились готовиться к завтрашней чудной игре. Орешко же сообщил мне такую информацию: в недрах ГБ обнаружены личные дела ещё двух врачей, которые трудились в африканских прериях. Фамилия одного — Латкин, он вирусолог; фамилия второго — Лаптев, микробиолог. Более никого нет с похожей на кликуху «Ладынин». Я поблагодарил товарища за помощь.

— Ааа, — отмахнулся он. — У нас на Лубянке сейчас такой бардак! Головы летят. Режут, суки, по живому. На «хозяйстве» бывший первый секретарь обкома! Представляешь? Мудак!.. В голове — опилки!.. У нас уже около двадцати тысяч «ушли»…

— Орешко, ты держись зубами, — предупредил я. — Ты ещё нужен родине.

— Иди к черту. Все шутишь, — огрызнулся генерал; взглянул на часы. Какие ещё проблемы?

— Проблем много, — ответил я. — Хочу в Париж.

— В Париж? — изумился мой друг. — Что ты там потерял?

— Хочу прыгнуть с Эйфелевой башни.

— Саша!

— Есть там один человечек. Тебе известный.

— Кто?

— Кулешов.

— Кулешов-Кулешов, — задумался. — Нет, не помню такого.

— Бывший муж твоего, мать твою, хакера! — в сердцах проговорил я.

— Анны, что ли?

— Да, он из дипломатов.

— И что? Он никакого отношения к нам…

— Я хочу с ним поговорить. По душам.

— Алекс, снова какая-нибудь дурь? Анна свое отыграла. Что еще?

— Заблуждаешься, мой друг. Женщины играют до последнего своего вздоха. Так что берегись их, как автомобиля.

— Ты про что? — насторожился Орешко.

— Про Париж. Хочу его увидеть.

— Только после Красноярска, — резонно заметил генерал.

— Да уж, всю жизнь мечтал посетить этот городишко, — пошутил я.

— Я рад, что твоя мечта — в жизнь! — похлопал меня по плечу хозяин малогабаритной конуры, настойчиво выталкивая на лестничную клетку. — Париж? Что нам какой-то Париж? Подождет нас Париж, мать его так…

— Красноярск куда лучше, — соглашался я, уходя прочь. — Ботают, там воздух необыкновенно свеж, как у верблюда в жопе…

— Не, как у слона, — уточнил Орешко. — Но с противогазом жить можно.

На этой экологической ноте мы и попрощались. Я шумно затопал по клавишам бетонной лестницы. Затем легко и весело вспорхнул на пролет выше конспиративной конуры. Зачем? Интересный вопрос. Во-первых, по нервному поведению генерала было не очень трудно догадаться, что он кого-то ждет; во-вторых, кто этот ху? Нет, я полностью доверял своему боевому и проверенному товарищу, тут никаких вопросов. Дело в другом: возникла некая версия и я хотел проверить её. Не более того. Потерял я нюх или нет? Через четверть часа я убедился, что моя интуиция функционирует, как бортовые огни космической орбитальной станции. Из амбразуры разбитого окна я наблюдал, как подкатила аккуратненькая малолитражка и из неё выбралась милая, моложавая, с объемными формами дама. Она закрыла авто и процокала в подъезд. Когда же российская леди остановилась у двери, за которой её с нетерпением ждали, и принялась прихорашиваться, как птаха, то я окончательно убедился, что это мара. Любовница то есть. И это правильно, товарищ генерал. У человека, находящегося на сияющих высотах власти, должны быть маленькие слабости. Я бы даже сказал, грешки. Если их нет, то кристально чистый член общества либо труп, либо говнюк.