Сергей Валяев - Провокатор

— Ох и тяжела! — согласились со мной. — Хочу передать наследнику.

— А кто наследник?

— Тайна за семью печатями.

— Тогда, может, выпьем для осветления души? — взболтнул бутылку, жидкость в ней вскипела как затаренная радость.

— Нельзя, романтик, — сказали мне. — Болею я.

— А наследник?

— А наследник во! — показал большой палец. — Спортсмен и на истребителях летает, как фанера над Парижем.

— Ну да? — не поверил я. — А пьет?

— Не пьет, единственный недостаток, — вздохнул Царь-батюшка. — Все мы с загогулинами, — нарисовал рукой в воздухе замысловатую фигуру высшего пилотажа.

— А сажать не будет?

— Кого?

— Ну, нас, — щелкнул пальцем по бутылке, — патриотов.

— Он сам патриот, — усмехнулся мой собеседник. — Но в широком смысле этого слова.

— Тогда разрешите выпить за всех нас, патриотов! — поднял бутылку. Эй, зачуханные! — обратился к залу. — Пьем за патриотизм!..

— Но в широком смысле этого слова, — сказал мой знакомый.

— За патриотизм, который будет в моем фильме, — посмел уточнить я.

— В каком таком фильме?

— «Т-34» называется.

— «Т-34»? Про танк, что ли?

— И про него, и главное — про народ. Хотя вы тоже там… в эпизодической роли…

— В какой роли?

— Эпизодической, — заскромничал я.

— А ведь был в главной роли, — вспомнил бузила прошлых лет.

— Все меняется, — признался я. — Изменились и вы.

— Ты о чем?

— Вас поглотила топь из людишек, вас окружающих. Посмотрите, кто с вами рядом!

— Кто?

— Поносная срань, не чующая страны.

— Ладно, не кликушествуй, пьяная твоя рожа! — Меня обняли за плечи. Не такой я простой, как думаешь. А тебя, лапуша, люблю за твою же непосредственность и правду. Чего желаешь?

— Миллион долларов.

— Миллион? А зачем?

— На фильм.

— Где я в эпизодической роли? — усмехнулся.

— Вы свою главную роль сыграли в жизни, а кино есть кино.

— Ладно, чертушка! — задумался. — Будет тебе миллион, понимаешь. Махнул рукой в сторону, где жалась группа олигархов с Ромиком во главе. Они дадут. — И уточнил: — Если посчитают нужным.

— А если не посчитают?

— Тогда прости! — И двинулся прочь, передвигая ноги, как ходули.

Я открыл рот — ничего себе власть самодурного самодержца, неспособного цыкнуть на запендюханную челядь. Что за интрига? Почище всяких моих фантазий, понимаешь.

Полуденная разморенная тишина дня была нарушена напряженным гулом — к бетонированному складу, защищенному колючей клубящейся проволокой и КПП со шлагбаумом, приближался Т-34.

Из дежурного домика появился пожилой прапорщик с литой краснознаменной мордой. Танковая громада с удивительной грациозностью для своей многотонной массы притормозила у КПП, из верхнего люка вынырнул Минин.

— Здорово, Петрович! — крикнул ему прапорщик. — Чего это вы?

— Боезапас, Евсеич! По полной программе! — ответил Минин. — НАТО прибыло. Желают поглядеть на нашу мощь!

— Во-во! Давно пора им по сусалам, — молвил Евсеич и сделал знак солдатикам поднять шлагбаум.

…Трое вольнонаемных заканчивали погрузку боекомплекта. Снаряды в руках людей пускали солнечные зайчики. Ухов и Беляев, разложив документацию на броне, изучали систему управления боевой машиной. Следящий за погрузкой Минин похлопал бронированный бок своего детища:

— Все, Евсеич! Под завязку.

— А термитные взяли? — поинтересовался прапорщик.

— Да.

— Тогда с Богом, — сказал Евсеич. — Ежели чего, приезжайте еще.

В штабе Н-ского военного округа заседал командный состав: горели генеральские звезды на погонах, алели лампасы на галифе и скрипели сапоги. Телефонный звонок прервал совещание. Генерал Мрачев взял трубку, выслушал донесение, потом крякнул от досады:

— Так, господа хорошие, ситуация выходит из-под контроля.

— А что такое? — забасил генерал Артиллерии, похожий свирепым выражением физиономии на пса.

— Т-34 пополнил боезапас на складе полигона, — ответил Мрачев.

— Как это? — удивились генералы. — Они, деды, там чего, совсем… того?..

— Бардак! Не армия — дом терпимости. Все терпим, терпим! — стукнул кулаком по столу Артиллерист.

— Какие будут предложения? — спросил Мрачев.

— А что Москва? — поинтересовался Ракетчик вида интеллигентного, в интеллектуальных очках.

— На наше усмотрение. Но без скандала.

— Мудрецы в стольном граде, — покачал головой генерал ВДВ приземистый, с покатыми плечами борца. — Танк не бабочка — его сачком не прихлопнешь.

— Верное замечание, — с умственным превосходством ухмыльнулся Ракетчик. — Мне про этот танк уже мифы рассказывают: и плавает, и летает, и всех пугает… Даю ракетный комплекс — и никаких проблем.

— Боюсь, проблемы будут, — сказал Мрачев. — У него уникальная защитная система…

— Уникальная? — удивился генерал ВДВ. — А зачем тогда резать?

— Этот вопрос не ко мне, — сказал генерал Мрачев.

— Бардак! Ну? — снова брякнул Артиллерист.

— А армию опять в рабоче-крестьянскую позу… — резюмировал генерал Связист, похожий на учителя математики.

Генерал Мрачев прихлопнул ладонью по столу:

— Приказ должен быть выполнен!..

— …если он даже мудацкий? — удивился генерал ВДВ.

— Тем более! — гаркнул высокопоставленный чин. — Жду предложений, генеральская рать!

— Блядь! — в глубокой задумчивости проговорил Артиллерист и заскрябал лысину. — В смысле, бардак!

Я человек не злопамятный. И даже добродушный, особенно тогда, когда выпью столько, сколько требует моя душа. Я люблю людей всей своей израненной душой. Для меня русские, французы, англичане, венгры, литовцы, греки, болгары, латыши, украинцы, туркмены, поляки, грузины, казахи, армяне, румыны, югославы, азербайджанцы, японцы, узбеки, немцы, таджики, чехи, албанцы, датчане, исландцы, белорусы, евреи, итальянцы, молдаване, киргизы, ирландцы, эстонцы, башкиры, якуты, вьетнамцы, индусы, чуваши, буряты, иранцы, иракцы, афганцы, шведы, дагестанцы, удмурты, чеченцы, ингуши, швейцарцы, кабардинцы, балкары, калмыки, португальцы, норвежцы, мари, мордва, татары, финны, голландцы, северо-осетины, китайцы, ливанцы, филиппинцы, киприоты, жители Багамских островов, алжирцы, сирийцы, коми, тувинцы, американцы, канадцы, турки, либерийцы, марокканцы, суданцы, тунисцы, гаитяне, доминиканцы, кубинцы, мексиканцы, никарагуанцы, панамцы, австрийцы, австралийцы, чилийцы, аргентинцы, боливийцы, бразильцы, жители Виргинских островов, колумбийцы, перуанцы, суринамцы, уругвайцы, пуэрториканцы, сенегальцы, южноафриканцы, монголы, ангольцы, бенинцы, ботсванцы, бурундийцы, габонцы, замбийцы, кенийцы, жители Микронезии, люксембуржцы, андоррцы, лихтенштейнцы, иорданцы, фиджийцы и многие-многие-многие народы и народности, населяющие номенклатурное космическое тело, — все они для меня буквально на одно лицо; проще говоря, мне плевать, какой человек и откуда, пусть он даже будет бледно-серо-буро-малиновый в клетку, или крапинку, или полоску, главное чтобы он был хорошим. А это, на мой взгляд, самая трудная работа у нас на планете — быть человеком.