Сергей Валяев - Скорпион

Я оказался прав в том смысле, что события на перевале Дальний круг развивались по стандартному сценарию поиска нечто.

Проникнув в закрытый на амбарный замок магазинчик «Турист», я обнаружил, что по нему будто прошел смерч. Дикая сила вскрывала половицы и деревянную декоративную обшивку, раскидала товар на пол, разбила витрину стекло скрипело под ногами. Кто-то искал что-то? Кто и что? Вопросы на злобу дня. И где продавщица по имени Римма? Не плещется ли в притопленном состоянии на мелководье? К счастью, мои подозрения не подтвердились. Я услышал лязг засова и приготовил к бою «Стечкина»: вдруг некто любопытный позабыл взять «Завтрак туриста»?

— Ой! — сказала девушка, переступив порог, и едва не лишилась чувств. — Что здесь происходит?!

Все под контролем, ответил я и задал несколько вопросов: где, когда и с кем она была последний час? Вспыхнув, продавщица отвечала, что это не мое дело. Пришлось рассказать об увиденном в створках скалистой раковины. Это произвело должное впечатление. Побледнев, как смерть, девушка призналась во всех грехах: во времени обеденного перерыва она ходит в кемпинг. Зачем? К приезжим друзьям. Пить черный кофе? И не только пить, но и угощаться ихними сэндвичами. Я понял иносказательный смысл признания и порадовался тому, что хоть кому-то в этой истории повезло остаться живым, да ещё с доходом.

— Вызывайте милицию, Римма, — сказал я на пороге. — Обо мне можно не говорить. И последний вопрос: Анастасия Собашникова сюда приезжала — к вам или в кемпинг?

— Такая вся из себя, — поморщилась продавщица. — На красной машине?

— Да, — подтвердил я, — на красной.

Они встречались, две подруги — Виктория и Анастасия на перевале Дальний круг. И встреча эта была неделю назад. С какой целью? Этого Римма не знала, сообщив лишь, что подружки укатили на час, а потом вернулись к закрытию магазинчика.

— И в каком состоянии они находились? — поинтересовался я.

— Как в каком?

— Веселые, печальные? Какие?

— Веселые, — призналась. — Хохотали, как дурочки.

— И что говорили?

— Ничего такого, — передернула плечиками. — Про какого-то Гарика смеялись, как ненормальные.

— Про Гарика смеялись? — повторил я, улыбаясь. — Симпатичный парень?

— Кто?

— Ну этот Гарик.

— А я не знаю кто это, — равнодушно отвечала Римма. — Может, приятель какой Собашниковой?

Простоватая, как ситец, девушка была близка к истине: гаррик на воровском жаргоне означает «героин». И две подруги были счастливы, что нашли того, кто заинтересовался их «Гариком». Мне интересен этот кто-то, находящийся в минутах десяти-пятнадцати скоростной езды от Дальнего круга.

— Вызывайте милицию, Римма, — повторил я. — И о Гарике лучше не вспоминать.

— А он кто? — дрогнула девушка. — Преступник?

— Точно, — подтвердил я. — Рецидивист.

Итак, мое предположение оказалось верным: Анастасия является катализатором всех последних печальных событий. Подозреваю, ей удалось стащить какое-то количество героина с борта своей яхты, приспособленной именно для этих целей: в чем я сам мог убедиться.

Девчонка так поступила то ли по недомыслию, то ли от желания проявить самостоятельность, то ли мечтала заработать себе на булавки. Перед ней возникла естественная проблема сбыта продукта и она обращается к Вике Шкурко, та в свою очередь к Суховею, а тот, возможно, решает найти защиту в лице Татарчука. Где-то цепочка из этих дилетантов разорвалась. Не в самом ли начале, когда легкомысленная владелица яхты не смогла сокрыть свои следы, а, быть может, кто-то из следующих участников авантюры допустил ошибку; так или иначе, их деяния стали известны.

Моя гипотетическая схема груба, однако по сути верна. Хотели они или нет, да нарушили незыблемый закон мафии: в деле работают только «свои». А у тех, кто посмел затронуть интересы лапотной, но решительной «козы-ностры», шансов выжить нет. Анастасия, наверняка, подписала себе смертный приговор, ей не помогут даже любимые братья.

Я задумался: приговор подписан, однако надеюсь, ещё не приведен к исполнению — это первое. И второе: коль началась бойня, то, думаю, только с позволения господина Дыховичного. Значит, у меня есть возможность метнуть партию в дурака с Папой-духом, где на кону будут наши грошовые жизни. Вот только бы найти его, умного и неуловимого, для игр на свежем горном воздухе.

Я вышел на автобусную остановку — куда? К теплому морю или к заснеженному пику местного Килиманджаро? В металлической палатке купил бутылку крем-соды и, глотая веселые пузырьки, поинтересовался у старенького человечка в греческой феске:

— А что там, дядя? — и кивнул на горную гряду.

— Москва, однако.

— Не, поближе. На машине минут пятнадцать-двадцать.

— Не понимаю?

— Ну, где можно хорошо отдохнуть, — сказал по наитию и выразительно щелкнул себя по горлу.

— Вах! «Орлиное гнездо», — улыбался в зарешеченное окошко. — Санатория там.

В работе охотника за чужими скальпами случаются и такие милые оказии. Когда бдительные старушки на лавочке или старичок в железном коробе могут сообщить самую бесценную информацию. И не надо никого брать на храпок, то бишь душить. Главное, провести определенную работу, чтобы после задать нужный вопрос в нужное время и в нужном месте. И получить ответ, удовлетворяющий тебя.

То есть хаотичная мозаика из последних событий и моих размышлений складывалась в гармоничную, приятную для глаза картинку. Остается лишь дополнить её конкретными мазками, чтобы сполна упиться тонкой профессиональной работой. Надо — надо ещё потрудиться во славу созерцательного и приятного для души состояния.

И с этой мыслью толкаюсь в маршрутный автобус с туристами. Они галдят и пинаются брезентовыми рюкзаками. Я искренне завидую им. Такие же чувства испытываю и к тем, кто мчит в лакированных скорых авто, мимо нашего автобусного гробика. Стекла автомашин тонированы и лиц пассажиров не видно. Как говорится, каждый у нас имеет право занять место согласно купленным билетам. Любопытно, где продают билеты в такие лимузины с кондиционерами и маячковыми проблесками? Кажется, я знаю ответ и на этот вопрос.

Пофыркивая, автобусик покатил по горному серпантину — катил по обновленному асфальту весело и с туристическими песенками под гитару. И поэтому я ничего не услышал — не слышал как в близких горах ударил громовой раскат. И не увидел как из ребристых скал к сияющей небесной сфере взметнулся столп черно-бархатистого дыма.

Я не мог знать, что в горах погиб армейский МИ-24, возвращающийся на аэродром, и поэтому спокойно прогулялся по набережной, утомленной жарой.

Потом обнаружил, что ноги сами вынесли к городской мэрии. Местная власть функционировала в старинном особнячке с колоннами и мраморным парадным входом. У открытой дубовой двери томились два молоденьких милиционера в летней форме.