Равиль Валиев - Крест

Матвей, моргая огляделся. Шторы на окне были плотно задернуты и не пропускали свет нарождающегося утра. Он опять поморщился и пробормотал успокаивающе.

– Хорошо, хорошо, Серег… ты только не кричи, башка болит… сейчас соберусь и приеду!

Трубка неожиданно быстро успокоилась.

– Башка у него болит… Давай уже. Шевелись… Жду. Отбой.

Матвей несколько секунд тупо смотрел на погасший экран. Почесал гудящий затылок и пробормотал:

– Отбой… Н-да…

Кинул телефон на койку, с кряхтением наклонился и наконец нащупал эту проклятую бутылку.

Несмотря на раннее утро, офис фирмы, где работал Серый, бурлил и фонтанировал неуемной рабочей энергией. По широкому коридору, образованному стеклянными матовыми перегородками, сновали молодые люди обоих полов с папками и без. Стоял обычный офисный шум, состоящий из тихого разговора множества людей, работы электронной офисной техники и гудения световых панелей. Матвей почти бежал за ловко двигающимся по коридору Серым, удивляясь про себя, насколько тот органично вписывается в окружающую деловую суету.

Тело Сергея облегал хорошо сидящий темно-серый костюм из, как успел отметить Матвей, довольно дорогой ткани. Светло-розовая рубашка, стального цвета галстук и черные туфли дополняли его модельный облик. Матвей раздраженно и, немного завистливо подумал: – Пижон.

Сам он, едва успев к назначенному времени, особо подготовиться так и не успел. От того и чувствовал раздражение и злость на себя. В мятых джинсах, кроссовках и джинсовой рубашке он выглядел в этих стенах немного странновато. Это был мир галстуков и белых блузок. А бунтарская, изначально придуманная для американских рабочих джинса прямо-таки вопила о его плебейском положении. Серый, встречая его у проходной, или, как он сказал, «у ресепшена», слегка поморщился, но ничего не сказал. Но Матвей шкурой почувствовал его неудовольствие. А оно и понятно… К джинсам прилагалась еще и небритая и помятая рожа… Побриться Матвей тоже не успел.

Так и бежал вслед за Серым, злясь на себя и на весь окружающий мир. Серега же, благоухая парфюмом и правильной, эзотерически направленной энергией напористо вещал Матвею, изредка оглядываясь на него.

– Карочь, Матюха! Фирма у нас небольшая, но важная! Юридически мы занимаемся предоставлением бухгалтерских услуг, но на практике бабки обналичиваем. Среди клиентов – ого, какие крупные конторы! Но тебе этого не надо знать. Тасуем, короче, разные бумажки туда-сюда, а в результате получаем наличку, которую клиентам и возвращаем… за комиссию, естественно. Шеф наш, бывший гэбэшник – у него подвязки во всех банках, плюс система банкоматов для оплаты разных услуг и пополнения баланса. Вот. Есть несколько отделов, занимающихся разными вопросами – я, например, за доставку бабок отвечаю, а есть пацаны, которые банкоматами занимаются… Но есть еще вакансия по документам – нужно готовить покрывающие пакеты и доставлять их клиентам. Такая вот работенка, думаю, ты справишься.

Он неожиданно остановился и резко развернулся всем корпусом. Матвей по инерции сделал несколько шагов и едва не врубился в Серого. Тот выставил палец и упер его в грудь Матвея. Смотрел серьезно и жестко. Матвей вздрогнул. Такого Серого он еще не знал. Всегда вяловатый и ленивый, сейчас это был собранный и целеустремленный хищник. Матвея на секунду замутило, и тошнота подперла кадык. Серый, внимательно глядя ему в глаза, жестко сказал, четко разделяя слова:

– Ты это… Пойми, друг. Никто у нас официально не устраивается, сам понимаешь, дело-то мутноватое… да я тебе вчера рассказывал. Тут все под личную ответственность, короче. Под. Очень. Личную… Ты как, старик? Не передумал? Потом поздно будет…

Матвей сглотнул и немного принужденно хохотнул.

– Да ладно, ты чё, Серый! Раз сказал, значит – готов! Да и куда, собственно, мне деваться?

После недолгой паузы Сергей удовлетворенно хмыкнул, почесал переносицу и поднял указательный палец на уровень лба. Торжественно объявил:

– О'кей! Тогда пошли, Матюха! Порыбачим мы рыбку в мутной воде с тобой еще!

Он резко развернулся и энергично двинулся вперед. Матвей повертел шеей и припустил за ним следом.

Кабинет шефа не удивил Матвея ни размерами, ни какими-либо изысками – довольно просторный и светлый, скупо обставленный обыкновенной офисной мебелью. Удивило другое – практически все горизонтальные поверхности были заставлены бумажными фигурками оригами. Большие и маленькие, белые и цветные, фигурки животных, растений и какие-то бесформенные абстрактные формы стояли на большом письменном столе, занимали все полки белого шкафа со стеклянными дверцами и подоконники двух больших окон.

Матвей и Серый уже несколько минут сидели в полной тишине на двух, стоящих рядом, стульях и внимательно наблюдали за листом бумаги в ловких руках, который на их глазах превращался в бумажного голубя. Хозяин кабинета, на вид лет этак шестидесяти – невысокий, худощавый мужчина в свободной белой рубашке, с распущенным галстуком, не обращал внимания на сидящих напротив него друзей. Он был всецело поглощен процессом. Тонкое лицо с подвижным носом, выдававшее холерический характер, выражало полное отрешение от внешнего мира.

Ухоженные пальцы ловко складывали бумагу, придавливая в нужных местах, а где этого не требовалось – оставляли свободу рождающейся фигуре. Все это было столь завораживающе, что Матвей невольно забыл и о своем печальном физическом состоянии, и о цели их прихода сюда. Такова была сила искусства, приковывающего взгляд любого ценителя. А это действительно было искусство – Матвей знал цену подобного рода умению. Из обыкновенного бумажного листа формата А4 на божий свет рождалась птица.

Но наконец работа была окончена, и руки шефа еще раз проверили правильность сборки – потянув за два конца фигурки, он добился того, что голубь расправил крылья! Осторожно поставив его на край стола, он поднял на Матвея внимательные серые глаза. Матвей с трудом оторвал взгляд от фигурки, слегка откинулся на спинку стула и посмотрел в лицо шефа.

Черт – промелькнуло в голове – черт… Взгляд шефа был как две капли воды похож на давешний взгляд Серого. Он в очередной раз почувствовал себя на операционном столе – взгляд шефа препарировал и его внешний вид, и оценил его внутреннее состояние, и сделал выводы из этих наблюдений, утвердив оттиск матвеевской личности где-то на полках своего сознания. Все это было и неприятно, и пугающе.

Матвей мысленно поежился, но его характер в очередной раз выдал обычный фортель. Вот так всегда – когда на него чересчур давили, он внутренне подбирался и наружу появлялся другой Матвей – агрессивный и наглый. Он выпрямился и прямо посмотрел в глаза шефа. Тот явно оценил метаморфозу и довольно хмыкнул. Отвел взгляд и посмотрел поверх головы Матвея.