Валентина Демьянова - Пиковый интерес

-Что ж, вполне Вас понимаю. Я и сам не прочь с ним поквитаться, только он, гнида, отсиживается где-то и найти его пока не представляется возможным. Ну, ничего, весь век прятаться не будет, появится в конце концов, тогда мы с ним и поквитаемся.-угрожающе сказал он, а у меня по телу побежали противные мурашки. Сделав это заявление, хозяин тут же мило улыбнулся и как ни в чем ни бывало поднял рюмку:

-Врачи пока запрещают мне пить, но я не могу не поднять бокал за своих спасителей и не поблагодарить их еще раз . Надеюсь в будущем мы встретимся при более благоприятных обстоятельствах и сможем посидеть подольше.

Мы поняли его слова, как объявление конца аудиенции, молча выпили и тут же поднялись с места. Хозяин не стал нас задерживать, только проронил:

-Запишите номер телефона, если нужна будет помощь-позвоните. Всегда буду рад помочь.

Мы дружно поблагодарили и вслед за вновь появившемся Костей покинули комнату.

Домой нас доставили на той же машине, высадили у подъезда и уехали, а мы с Димкой молча пошли домой. Выйдя из лифта и стоя перед собственной дверью, я спросила:

-Зачем нас туда возили?

-Хотел посмотреть, кто его нашел.

-Димка, ты здорово рисковал, когда свою байку рассказывал. А вдруг бы он стал наводящие вопросы задавать? Ты не смог бы ответить и конец !

-Почему не смог? Смог!-пожал плечами Димка. Я реальную историю рассказал, она приключилась с моим знакомым год назад здесь, в Москве. Но, вообще, от него лучше держаться подальше. Здоровее будем.

На этой оптимистической ноте мы и расстались.

Глава 13

Утром я проснулась с тяжелой головой, наскоро позавтракала и поехала в больницу. Каждый день я приезжала туда, выстаивала длинную очередь к окошку справочной, справлялась о здоровье Новосельцева Владимира Максимилиановича и неизменно получала ответ:

-Состояние критическое, в сознание не приходил.

Девушки в справочной постоянно менялись, но ответ оставался одним и тем же. Выслушав эту, ставшую уже привычной фразу, я молча поворачивалась и шла на работу. А на следующее утро опять стояла перед окошком и справлялась о здоровье деда.

Тем утром все изменилось в один миг. Несмотря на ранний час, возле справочной уже собралась внушительная толпа. Я пристроилась в хвост длинной раздраженной очереди и принялась покорно ждать. Наконец, подошел мой черед и я задала свой традиционный вопрос:

-Скажите пожалуйста, в каком состоянии Новосельцев Владимир Максимилианович?

Девушка деловито пощелкала клавишами компьютера, посмотрела на экран и сказала:

-Пришел в сознание, состояние удовлетворительное.

Каждый день я ходила туда в надежде услышать эти слова, а теперь, когда они были произнесены, я стояла и молча смотрела на дежурную. Все это время я боялась получить другое, страшное сообщение. Я не позволяла, что бы этот страх оформился в конкретные мысли, но он, помимо моей воли, жил в глубине меня. И теперь, когда прозвучал положительный ответ, я растерялась. Девушка за стеклом вдруг ободряюще улыбнулась мне и сказала:

-Посещения разрешены. Первый корпус, четвертый этаж.

Меня привел в себя раздраженный женский голос за спиной:

-Ну, что Вы там замерли? Если все уже спросили-отойдите! Не задерживайте очередь! Так мы тут до вечера стоять будем!

Я без спора уступила энергичной даме место у заветного окошка и медленно побрела прочь. По мере продвижения к выходу, до меня вдруг стал доходить смысл сказанного: дед выкарабкался! Он пошел на поправку! Я круто развернулась на каблуках и кинулась к охраннику. Путаясь в словах и злясь на свою бестолковость, я затараторила:

-Пожалуйста.. Первый корпус.. Как туда пройти?

Вырванный из мирной дремы охранник ошалело уставился на неизвестно откуда возникшую взъерошенную девицу, тщетно пытаясь понять, что ж она хочет. Наконец, до него дошло и он лениво махнул на окна:

-Первый? Вон, напротив.

Слова благодарности я бормотала уже на бегу, со всех ног торопясь к выходу.

Я влетела в холл первого корпуса и кинулась к лифтам. Один из них не работал, два других путешествовали где-то на верхних этажах. Пританцовывая на месте от нетерпения, я следила за меняющимися цифрами на табло:8..7..6..5.. Снова 7..8.. Ждать не было сил и я бросилась к лестнице.

Запыхавшаяся, взъерошенная, с прилипшей к мокрому лбу челкой, я рванула дверь отделения. В отделении стояла тишина, остро пахло лекарствами и казеной едой. Я быстро шагала вдоль коридора, выискивая глазами хоть кого-нибудь, кто мог бы подсказать, где искать деда.

-Девушка, куда это Вы так торопитесь?-услышала я за спиной суровый окрик.

Около двери с табличкой "Старшая сестра" стояла массивная дама в белом халате и накрахмаленном колпаке на взбитых волосах. С высоты своего гренадерского роста она разглядывала меня без всякого одобрения, хмурила густые черные брови и ждала ответа. Ее сокрушительная внешность произвела на меня такое сильное впечатление, что я замерла на месте. Не дождавшись ответа, она нетерпеливо повторила вопрос:

-Куда Вы направляетесь?

Наконец, я справилась с собой и промямлила:

-Я к Новосельцеву... Владимиру Максимилиановичу.. Он здесь лежит...

-Посещение больных с 17 до 20.-отрезала она.

-Он только сегодня пришел в сознание.. Я не видела его больше недели..-забормотала я.

-Девушка, я Вам русским языком сказала, посещение больных строго с 17 до 20 часов. Сейчас обход! Посторонних быть не должно! Покиньте отделение!

Видя, что я стою и не собираюсь двигаться с места, она сердито повысила голос:

-Вы ведете себя недопустимо! Немедленно покиньте отделение или я вызову охрану!

Я молча повернулась и зашагала к выходу.

-Не расстраивайся, -утешала я себя. -Ты так долго ждала, что вполне можешь подождать еще немного. Сегодня у тебя радостный день и не нужно портить его из-за пустяков.

День прошел как в тумане. Все валилось из рук и даже самые простые вопросы ставили в тупик, я никак не могла сосредоточиться и думать о чем-либо, кроме предстоящей встречи с дедом. Ровно в шесть вечера, не задерживаясь ни на минуту, я покинула рабочее место и выскочила на улицу. А еще через полчаса я уже стояла на пороге палаты № 12.

Палата была маленькая, всего на двоих. Койка справа пустовала, а на койке слева лежал человек, в котором я с трудом узнала деда. Повязка на голове и седая щетина на впалых щеках изменили его до неузнаваемости. Никогда раньше он не выглядел таким старым и беззащитным. Укрытый до подбородка серым байковым одеялом, дед лежал с закрытыми глазами и, похоже, спал. Стараясь не шуметь, я на цыпочках прошла к тумбочке и стала выгружать в нее все, что притащила с собой. Я не знала точно, что можно давать таким больным, как он, поэтому накупила соков, всевозможных фруктов, йогуртов, кефира. Покончив с затариванием тумбочки, я повернулась к деду и увидела, что глаза его открыты.