Александр Ермак - «ГЗ»

– А в Москве не хочешь остаться?

– Заманчиво, конечно. Все-таки привыкла уже здесь к высокому научному уровню. И в Саратове есть хорошие интересные люди. Но здесь их намного больше. В Москве и отечественных настоящих ученых много, и иностранные сюда постоянно приезжают, что-то новое привозят. А научная база какая, о-го…

– Так оставайся.

– Вряд ли получится – здесь своих историков, как собак нерезаных…

– Даже кандидатов наук?

Зоя усмехнулась:

– Даже докторов наук…

Мы помолчали. Минуту. Две. Я спросил о Лиле:

– Лиля… Ведь она тоже приходила на концерт Виталика, но почему-то не вошла, не постучалась…

Зоя вздохнула:

– Почему-то… Потому-то… Они же любят друг друга.

– Кто? – не понял я.

– Кто-кто… Лиля и Виталик.

– Лиля и Виталик. Любят друг друга? – не мог не удивиться я. – А этот, Артур Волосенко?

– Артурчик… – снова вздохнула Зоя. – В нем-то все и дело… Виталик и Лиля уже больше года вместе. Были. Он ее безумно любит. И она, я знаю, любит его. Но…

– Но? – не понимал я.

Зоя начертила пальцем в воздухе невидимую карту России:

– Виталик у нас родом из Норильска, – ткнула пальчиком куда-то на Севере. – Он учится в аспирантуре по контракту, который нужно отрабатывать. Ему придется возвращаться в Норильск и минимум три года трудиться на оплатившую его учебу компанию.

– Ну и что? – все еще не понимал я. – Обычное дело. Насколько я знаю, так многие учатся, работают. И любви это не помеха…

– Не помеха… А ты знаешь, что за город этот Норильск? – по-прежнему смотрела Зоя на Север. – Это же черт знает где, раз, – загнула она палец у меня на руке, – там холодно, – загнула второй, – два! Лиля уже ездила туда с Виталиком. В апреле минус двадцать пять. Круглый год полнеба черные от дыма огромного металлургического комбината. И домики, в которых люди живут, стоят там прямо посреди тундры, продуваемые со всех сторон. А между домами прямо по земле канализационные трубы проложены.

– Почему по земле? – не сообразил я.

– Потому что вечная мерзлота, – загнула у меня на руке третий палец Зоя.

– Ну, – не находился я, что сказать.

А Зоя согнула все мои пальцы в кулак и спросила:

– Знаешь, какие об этом городе стихи сочиняют?

– Какие?

– Это Лиля оттуда привезла, – она прошептала чеканя:

Я пожал плечами:

– И там люди живут.

– Живут, – согласилась, вздохнув Зоя. – И Лилька бы уехала жить с Виталиком. Да тут этот Артур подвернулся. Вернее, его maman …

– Maman ?

– Да, Лиля с его матерью на научной конференции случайно познакомилась. Та в какой-то комиссии участвовала, а после Лилю своему сынку представила.

Я удивился:

– Обычно дети своих возлюбленных с родителями знакомят…

Зоя усмехнулась:

– Обычно… Это же не Артур, а детский сад какой-то. Живет с мамой. Кормит его мама. Одевает мама. От армии «отмазала» мама. На работу через папу устроила мама. Вот и невесту нашла мама.

Я почти возмутился:

– Ну, и на кой черт Лиле этот маменькин сыночек, когда есть такой хороший парень, как Виталик? Да еще которого она и любит, как ты говоришь…

– Ох, – вздохнула Зоя, – Я же говорю: хороший парень он ведь из Норильска. А Артурчик… – она ткнула пальцем в воздух значительно южнее и западнее, – Артурчик из Москвы, из столицы. К тому же полностью упакован. Своя крыша над головой уже есть. После смерти мамочки и папочки, вся квартира – в центре Москвы, между прочим, – его станет. Мебель там – я была раз вместе с Лилькой, – куда ни плюнь, вся антиквариат. И посуда тоже. На стенах картины висят: Шишкин, Левитан, Айвазовский… Не такие известные, как в Третьяковке, но подлинники. Подлинники, понимаешь! И maman при должности, и papa … У сына еще со школы дорогие автомобили. Артур их каждый год меняет.

– Понятно…, – разогнул я пальцы и почесал ладонь.

– Ничего тебе не понятно, – снова согнула все мои пальцы Зоя. – Виталик тоже в будущем все иметь сможет. Он из этих, из многообещающих. Это сегодня у него ничего нет кроме гитары и контракта, который отрабатывать надо на Севере. А его уже сейчас здесь в Москве зовут на хорошие фирмы работать…

– Чего ж тут тогда думать? – изумился я.

Зоя вздохнула в очередной раз:

– Только у Виталика это все когда будет, если будет? А у Волосенко уже все есть.

Я поморщился:

– Какой-то он…

Зоя тоже сморщила нос:

– Да, Волосенко, конечно, не Виталик… Но квартира в центре, антиквариат, машина, maman, которая и невестку утроит по высшему разряду…

– А ты, ты бы что выбрала? – неожиданно спросил я Зою.

– Даже не знаю, – задумалась она. – Это непросто. Вот поэтому Лилька и мечется, и места себе не находит. Мы с ней раньше гадали иногда на «что есть, что будет, чем сердце успокоится». Так, дурака валяли. А потом, как Волосенко появился, Лиля серьезно этим делом увлеклась. Она очень впечатлительная. Всякие разные гадания перебрала. Теперь вот в каббалу ударилась…

Я положил руку Зое на грудь:

– Сердце слушать надо…

Оно билось часто и мощно…

Постепенно я задремал. Потом проснулся от каких-то звуков. Зоя бесшумно спала у меня на плече. Звуки доносились откуда-то из-за стены или из-за двери. Я прислушался. Это из комнаты Лили. Она плакала. Посреди ночи. Наедине с собою…

Лилю я утром не видел. Хотя обычно встает раньше Зои, из комнаты она до моего ухода не вышла.

Я весь день провел по делам в редакции. Оттуда вернулся в ГЗ и, как мне ни хотелось первым делом рвануть к Зое – к теплой уютной Зое – посмотрев на часы, отправился на собрание каббалистов. Не то чтобы я возлагал на него какие-то надежды – особенно после разговора с Зоей о Лиле, – но всякое бывало в моей работе. И может быть, уже сегодня все прояснится. Кто его знает.

Войдя в ГЗ, на ходу хватил стакан горячего чая. Как-то не очень приятно першило в горле. И голова еще с утра потрескивала…

Быстро нашел помещение для собрания, о котором мне рассказала Лиля. Им оказался холл в коридоре общежития, отгороженный стеклянными стенами и дверями. Внутри стол то ли для выступающего, то ли для телевизора и еще стулья для внимающих.

Я почти не опоздал. В холле было немало народа: практически все места заняты. И парни, и девушки. Довольно интеллигентного вида. Впрочем, какого еще вида можно ожидать от университетских воспитанников? Здесь не место для юродивых и кликуш. Здесь просто на веру никого не возьмешь. Здесь приют Homo Sapiens. Но где же Лиля? Верчу головой. Вижу парня в синей рубашке. Похож, очень похож на вечноголодного Кешу. Но, нет, обознался.

А сзади:

– Здравствуйте.

– Здравствуйте, – оборачиваюсь.