Дей Кин - Каждый может умереть

Инцидент с Ромеро и мисс Арнесс оставил неприятный привкус у него во рту. Реакция девушки на изнасилование до сих пор озадачивала. Он считал, что она должна была позволить ему вызвать полицию. Но физически он чувствовал себя прекрасно.

Никогда в жизни он не чувствовал себя лучше.

«Корона-дель-Мар (АГГ) Уоллас К. Фабер IV, восемнадцатилетний морской пехотинец, прикомандированный к военной базе Пендлтон, сын Уолласа К Фабера 111, богатого лос-анджелесского разработчика недвижимости, погиб мгновенной смертью сегодня рано утром, когда его машина на высокой скорости врезалась в сельский грузовик с прицепом на прибрежной автостраде Местная полиция возлагает вину за аварию со смертельным исходом на туман, и водитель грузовика задержан не был»

Было без чего-то пять, когда Ева Мазерик проснулась. При закрытых шторах, в чужой спальне было темно. Она лежала, прислушиваясь к негромким звукам в квартире и снаружи, на ланаи, стараясь сориентироваться, пытаясь проанализировать, что она чувствует. У нее было странное чувство, несомненно, из-за лекарства, которое Джек Гэм дал ей в качестве успокоительного. Но дело было не только в этом. Накануне, с тех самых пор, как она прочла письмо от миссис Шмидт, у нее было такое ощущение, будто она бежит со всех ног. Во время событий в «Бифитере» и в полицейском участке, у нее была истерика. Теперь она чувствовала себя так, как будто к ее телу прилегал какой-то мощный вакуум, высасывающий из ее тела всю энергию, оставляя ее опустошенной.

Она откинула простыню и приподняла одно колено. Она хотела бы никогда больше не открывать своих глаз. Мистер и миссис Кац, мистер Мортон, миссис Иден, Джек Гэм и все остальные были очень добры. Но это не меняло ситуации. Эти люди проявят доброту и к бродячей собаке.

Она подоткнула свою ночную рубашку и осмотрела нижнюю часть своего тела. Какая безобидная компиляция плоти, принесшая ей столько несчастий за такой короткий срок! Не то, чтобы она собиралась рожать ребенка. Ева найдет какой-то способ позаботиться об этом. Она знала множество девушек, которым делали аборты. Одна из них скажет ей имя доктора, который сделает то, что нужно сделать. Она как-нибудь соберет деньги. Но что произойдет после этого? Куда она пойдет?

Кому она будет нужна?

Она снова опустила ночную рубашку. При том, как она себя сейчас чувствовала, знал Пол или нет, было несущественно. Герр Гауптман, по крайней мере, был честен насчет того, что он хотел. По крайней мере, он, каким бы сукиным сыном ни был, бормотал: «Прости меня, kleine liebchen», когда принуждал ее. У Евы опустились уголки рта. Если уж на то пошло, с чисто чувственной стороны он был гораздо лучшим любовником, чем Пол.

Она встала и сделала щелку в шторах, чтобы выглянуть наружу. Начинало темнеть. Единственными людьми на ланаи были мистер Мелкха и девочка из квартиры 34. Субботний вечер в большом городе.

Она присела на край кровати, мечтая о сигарете. Потом, почувствовав чье-то присутствие, вскинула взгляд и увидела миссис Кац, стоявшую в открытых дверях спальни.

— Вы проснулись? — спросила пожилая женщина.

Ева признала очевидное:

— Да.

— Как вы себя чувствуете, Ева?

Девушка была честна с ней:

— Я не знаю. Я мало что чувствую. Я просто сидела здесь, думая, как было бы замечательно, если бы я вообще не проснулась.

Миссис Кац прищелкнула языком:

— Ну что вы, Ева! Не нужно так убиваться. Вот увидите. Все образуется.

Ева едва посмотрела на нее. Миссис Кац действовала из благих побуждений. Но если пожилая женщина еще раз скажет ей, что все образуется, она закричит. А начав кричать, уже не сможет остановиться.

— После того как вы выпьете немного кофе, возможно, вещи предстанут в чуточку лучшем свете. На плите есть немного горячего. Я принесу чашку.

Ева встала:

— Нет, пожалуйста. Я не инвалид. Я пойду в другую комнату. — Она сделала глубокий вдох и провела ладонями по своей груди, потом ниже, по бедрам. — Физически я чувствую себя прекрасно. У меня даже голова не болит. Кто знает? Я имею в виду Пола и меня.

Миссис Кац снова издала щелкающий звук.

— Теперь я уверена, что вы чувствуете себя лучше.

Она ответила на вопрос:

— Только те, кто был здесь прошлой ночью.

— Пол дома?

— Нет. Это уже другая тема. Никто не видел его с тех пор, как доктор Гэм разговаривал с ним. Это было утром, когда вас привезли домой.

— Он знал?

— Как говорит — нет. Эрни также сказал мне менее двух часов назад, что Пол воспринял это очень тяжело.

— Еще бы!

— Эрни сказал, что, согласно доктору Гэму, Пол наводил справки у мэра города, в котором жили вы и он, и мэр телеграфировал ему, что нет никакого сомнения в том, что вы мертвы.

— Теперь Полу легко это говорить…

— Этого я не знаю. — Пожилая женщина пожала плечами. — Примерно пятнадцать минут назад пришел курьер с большой коробкой цветов и письмом для вас.

— От Пола?

— Да.

— Мне не нужны его цветы, и я не хочу читать ничего, что бы он ни написал.

Миссис Кац уклонилась от этой темы:

— В настоящий момент я хочу, чтобы вы выпили кофе. На плите есть немного. Я принесу вам чашку.

Вместе с ночной рубашкой кто-то принес из ее квартиры один из халатов. Ева надела его и испытала облегчение, обнаружив в одном из карманов пачку сигарет и коробок спичек.

Она закурила и с наслаждением втянула дым. Едкий дым обжег ее легкие, но он был приятен на вкус.

Прежде чем выйти на кухоньку, она снова открыла шторы и посмотрела вверх, на свою собственную квартиру. Дверь была закрыта, шторы — задернуты. Смеркалось. Пока она смотрела, миссис Мэллоу включила прожекторы на ланаи и в бассейне. Мистер Кац и мистер Мелкха сидели вместе, безмятежно попыхивая своими сигарами. Они разговаривали серьезно и сосредоточенно.

Надежно подпоясав халат, Ева, чуть пошатываясь, прошла в другую комнату.

На кофейном столике стояла продолговатая цветочная коробка, из тех, в которые кладут «американских красавиц» ["Американская красавица" — гибридный сорт красной розы] . Ева прочитала открытку. Она была адресована миссис Пол Мазерик. Судя по размеру коробки, Пол заплатил за цветы уйму денег. Не считая нескольких букетиков полузавядших фиалок, приобретенных у цветочных торговцев на углу, он еще ни разу не покупал ей цветы — даже когда она сказала ему, что беременна. Очевидно, Пол в большей степени воспринимал ее как сестру, нежели как жену. Это было не слишком лестно. Кофе, который налила миссис Кац, оказался горячим. Она выпила две чашки, потом сбросила шлепанцы, задрала ноги на сиденье кресла и села, обхватив руками колени. В квартире Кацев было прохладно и тихо. Как было бы хорошо, если бы не нужно было идти куда-то еще. И если бы не нужно было думать.