Шарль Эксбрайа - Болонская кадриль

- Тогда не мешайте мне работать! И не смейте называть меня Ронни!

- Это не ваша работа, Ронни... Я знаю, вам будет очень стыдно, что вы пошли на такую мерзость... Вы джентльмен, Ронни...

- Вы думаете? Но, во имя Иова, скажите мне, каким образом я заставлю Субрэя выложить, куда он сунул треклятое досье?

- Понятия не имею, старина...

- Майк, с вашей стороны очень гадко было говорить мне о Дэйзи и мальчиках...

- Я хотел только избавить вас от угрызений совести, Ронни...

- Между прочим, в наказание за провал они ушлют меня в Чехословакию или в Болгарию... Тогда уж я точно не скоро увижу Дэйзи!

- Сочувствую вам, Ронни... Но, знаете, меня самого запросто могут отправить куда-нибудь в Джакарту или в Бангкок... тоже не сахар...

- И зачем мы только выбрали такую работу, Майк?

- Повторяю, старина, нас облапошили!

Привязанный к дереву сержант жестоко страдал. Теперь он жалел о том, что рыжий разбойник его не убил... И страдал еще больше оттого, что англичанина уже не было поблизости и он никак не мог выполнить лицемерные пожелания Коррадо. Никогда больше Карло не осмелится предстать перед Антониной! Она перестанет уважать его, не сможет ни восхищаться им, ни обожать... Кто станет с почтением относиться к человеку, которого, словно бабочку в коллекции, пришпилили к дереву? Коррадо питал особую любовь к святому Януарию - он унаследовал такое пристрастие от бабушки, уроженки Неаполя, - и теперь обратился к этому святому с горячей мольбой поспешить на помощь северянину, забыв о предпочтении, которое он всегда оказывает жителям Юга. Однако святой Януарий, видать, оказался закоренелым регионалистом, ибо не пожелал услышать мольбы болонца. И сержант с горечью подумал, что даже там, наверху, сидят упрямцы...

Шагая бок о бок, Тоска и ее муж пытались восстановить душевное равновесие. Санто начинал всерьез раздумывать, умно ли он поступил, столь поспешно взяв в жены синьорину Матуцци, а Тоска больше не сомневалась, что всегда будет проклинать нетерпение, лишившее ее единственного человека, которого она любила, любит сейчас и не разлюбит до конца своих дней. В Италии развода не существует. Впрочем, если бы закон и позволял Тоске расторгнуть брак, она бы этого не сделала. Груз собственных ошибок следует нести до конца. Главное - больше не видеть Жака.

- Санто... вам непременно нужно оставаться в Болонье?

- Что за вопрос, Тоска? Вы ведь знаете, я работаю вместе с дядей...

- А что вам дороже: работа или счастье?

- Разве это несовместимо?

- В Болонье - да.

- Из-за Субрэя?

- Да.

Некоторое время оба молчали. Наконец Фальеро решился:

- Я рад, что вы со мной так откровенны, Тоска... Я женился на вас не ради денег, а по любви. На деньги мне плевать. Я отлично могу без них обойтись и готов, если вы не против, завтра же оставить Болонью. Честно признаться, я уже давно хотел уехать отсюда.

- А ваш дядя?

- Он может обойтись без меня, как и я - без него.

- Тогда нам надо уезжать поскорее.

- Положитесь на меня!

Так разговаривая, они подошли к дереву, у которого мыкался несчастный сержант, и боясь, и надеясь одновременно, что его обнаружат. Тоска первой увидела Коррадо. Молодая женщина остановилась и указала на него мужу:

- О, смотрите, Санто!

Фальеро подошел к сержанту:

- Ну и ну! В вашем-то возрасте...

Покраснев от стыда за то, что женщина застала его в столь плачевном положении, Карло все же пытался сохранить достоинство.

- Прошу вас, синьор... По-моему, это совсем не смешно...

Неожиданное примирение с Тоской вернуло Санто отличное расположение духа.

- Я вовсе не шучу, сержант. Просто я не знаю, имею ли право вмешиваться в вашу игру...

- Издеваетесь, да? А ну отвяжите меня, или я вас арестую за отказ содействовать человеку в опасности!

Субрэю осточертело слушать нытье коллег.

- Развяжите меня - тогда я вам, может, и расскажу всю правду о досье Фальеро.

Хантер впился в него глазами:

- В самом деле?

- Даю вам слово...

Немного поколебавшись, англичанин разрезал путы Жака, но тот, указывая на привязанного к стулу Мортона, заявил:

- Можете отпустить и его - все равно у вас нет ни единого шанса получить...

В это время со стороны кухни послышались сдавленные стоны и приглушенное бормотание. Француз сурово посмотрел на Роналда.

- Надеюсь, вы ничего не сделали с Эмилем?

- Я?

- Тогда... это вы, Майк?

Американец смущенно опустил голову, как нашкодивший мальчишка.

- Я его только малость связал...

- Пойдем посмотрим, что с Эмилем!

Субрэй бросился вон из комнаты. Хантер собирался последовать за ним, но услышал жалобный вопль Мортона:

- Неужто вы оставите меня в таком виде, Ронни?

Англичанин быстро освободил коллегу, и они оба присоединились к Субрэю. Жак развязывал тряпки, а Эмиль объяснял, что произошло:

- Она вошла сюда, как домой, видимо даже не боясь наделать шуму и как будто ожидая увидеть нас в таком положении. Потом улыбнулась нам, право же, очень мило, и прямиком пошла к тайнику, вытащила кейс, еще раз одарив нас улыбкой, и была такова.

- Кто? - в один голос спросили трое мужчин.

- Как - кто? Наташа Андреева... если нам удалось правильно запомнить имя молодой особы, которую совсем недавно пришлось так грубо ударить...

Однако они уже не слушали, а, отталкивая друг друга локтями, торопились к машинам в надежде догнать советскую шпионку. Но на пороге гостиной неожиданно вырос сержант Коррадо с револьвером в руке, а следом за ним шла чета Фальеро.

- Стойте, синьоры! Вы не пройдете!

Мужчины попытались оттолкнуть Карло, но он выстрелил в воздух в знак того, что совсем не шутит. Преследователи Наташи отступили.

- Именем закона я вас арестую!

- Всех троих?

- Всех троих!

Санто повернулся к Тоске:

- Кажется, мы сможем остаться дома, моя дорогая...

Субрэй попытался вступить в переговоры:

- Сержант, вы обязаны нас пропустить! Речь идет о государственной тайне!

- А вы, надо думать, наш Святой Отец*, путешествующий инкогнито? Все вы уже и так вволю поиздевались надо мной, синьоры, и пора положить этому конец! Руки вверх, или вас ждут крупные неприятности!

______________

* Папа римский.

Не видя иного выхода, все подчинились. Через плечо сержанта Жак обратился к Тоске:

- Тоска... уверяю вас, дело очень серьезное... Русской удалось стащить мой кейс... Не поймать ее - значит изменить стране, превратиться в сообщника! А этот дурак ничего не понимает!

Коррадо подскочил от возмущения:

- Это меня вы обозвали дураком, синьор?

- Что же я могу сделать, Жак? - с беспокойством спросила Тоска.

- Не вмешивайтесь, дорогая... - проговорил ее муж. - Все эти грязные истории нас не касаются!

- Вы что, рехнулись, Фальеро? - крикнул Субрэй. - Уж вы-то знаете, что поставлено на карту!