Евгений Сартинов - Нумизмат

«Кажется, он строитель, должен же он знать, где находится эта долбаная розовая спальня!» — решил Брюс, останавливаясь у дверей туалета, единственного помещения, где мог находиться увиденный им на лестнице незнакомец. Простоял он так минуты три, затем проклятое кашпо совсем оттянуло ему руки, и Брюс, приглушённо матерясь, поставил его на пол. Все это время он прислушивался к звукам, что должны были исходить из туалета, но их, как ни странно, не было. Удивлённо хмыкнув, Брюс расстался со своей вазой и, отойдя чуть назад, заглянул в приоткрытую дверь ванной комнаты. Кроме самой ванны, роскошной раковины и душевой, там ничего не было. Вернувшись к дверям туалета, парень ещё раз прислушался, а потом толкнул дверь и убедился, что туалет пуст.

Брюс как-то сразу забыл, зачем он ищет странного мужика. Вспотев от напряжения, он думал теперь только о том, куда же девался незнакомец. Оглядевшись по сторонам, студент заметил хорошо подобранные по цвету и плотно пригнанные друг к другу дверцы ниши. Почему-то на цыпочках подойдя к ней, Брюс заглянул внутрь последнего необследованного на этаже помещения. Холодная отчуждённость пустого пространства ещё больше поразила его. Вытерев со лба пот, студент пробормотал:

— Мистика какая-то. Чертовщина, я сам же видел его…

Но тут на него обрушился шквал брани со стороны появившегося на этаже длинноволосого Руля:

— Ну, братишка, ты лихо тут пристроился! Мы там пашем все, как папа Карло на субботнике, а он припух в уголке и не мычит!

— Кончай ты, — огрызнулся Брюс. — Просто никак не вспомню, где розовая спальня, здесь или этажом выше?

— Где-где, в…! — Адрес апартаментов супругов Балашовых оказался очень неожиданным и скорее мог заинтересовать гинеколога, чем дизайнера. — Борода же чётко сказал: второй этаж, вторая комната слева!

Доходчиво все объяснив, Руль не без труда заволок здоровенную штуковину из гнутых хромированных труб, силуэтом отдалённо напоминающую женщину, только попавшую в какую-то жуткую экологическую катастрофу. Брюс, продолжавший оглядываться по сторонам, затащил следом своё монументальное кашпо, а затем вытаращил глаза на сооружение, принесённое в спальню его старшим товарищем.

— Это что такое?

— Как тебе? Правда, класс? Дело рук нашего профа. Аллегория женщины, библейская Ева. Видишь, — Руль ткнул в золотистый шар в середине конструкции, — то самое мифическое яблоко, олицетворение плодородия и продолжения жизни. А напротив, с другой стороны кровати, поставим Адама. О, вот Бичико и Адама прёт!

Носастый парень хлипкого телосложения с видимым усилием заволок в комнату хромированного Адама с несуразно маленькой головкой и некоторым подобием третьей ноги. По мнению неискушённого Брюса, композиция больше походила на попавшую под бульдозер спинку старой кровати.

— Теперь вся компания в сборе, — удовлетворённо заметил Руль.

— Слушай, тяжёлый такой! Как из золота, — заметил Бичико, вытирая пот со лба.

— Кованый метал с покрытием, а вот основание чугунное, чтобы случаем не завалилось на хозяев. Ставь его слева, Еву справа да поднимай повыше, весь линолеум сдерёшь! — продолжал командовать Руль. — Вот теперь вся композиция в сборе. Пошли вниз, а то делов ещё до фига.

Дизайнерские изыски профессора настолько потрясли Брюса, что на время он забыл про странное исчезновение живого человека на втором этаже нового дома.

Лишь вечером, в общежитии, Брюс вспомнил про этот случай и даже поведал его остальным. Виной тому были две вещи: доброе молдавское вино и зеленые глаза неотразимой Валентины. Небольшую пирушку по поводу подвернувшегося калыма организовал, конечно, Руль. Сейчас он сидел на кровати и, обхватив обеими руками божественный стан зеленоглазой красотки, с интересом слушал возбуждённый рассказ Брюса.

— …Честное слово, я как это увидел, у меня волосы дыбом встали. Был человек и как сквозь землю провалился! — темпераментно закончил своё повествование Брюс.

— Да померещилось тебе, клянусь мамой! — воскликнул пристроившийся на полу маленький Бичико, москвич в третьем поколении, но истинный грузин в душе. — А «Хванчкара» все-таки лучше «Изабеллы», — закончил он, разглядывая на свет тёмное вино.

— Да погоди ты со своим вином! — отмахнулся от него Руль, — скажи честно, Брусок ты наш уральский, придумал все?

— Вот те крест! — истово завершил крёстное знамение разошедшийся Брюс.

— Ты же знаешь, что я даже от лабораторной отмазаться не могу. Фантазии не хватает. Да и на фиг мне это придумывать?

Остальная публика, а в небольшой комнатке набилась вся шарашка, за исключением семейно-озабоченной Маргарет, с интересом ожидала развития дискуссии, и она не преминула состояться. Начал её заводной Руль:

— Нет, братцы, это было привидение. Я слыхал, что за время строительства этой конуры погиб один из строителей, не то его зарезали, не то током убило. Вот его тень и бродит по залам дома, никак не успокоится. Не завидую я хозяевам, жуткие их ожидают ночки.

— Привидения днём не появляются, — ехидно заметила зеленоглазка, по-прежнему возлегая на руках своего оппонента.

— Ну, с этим можно и поспорить. В свете предстоящего наступления третьего тысячелетия активизировались потусторонние силы. Идёт борьба добра со злом, Армагедон неминуем, параллельные миры проявляют себя все чаще и чаще. Так называемые летающие тарелки, полтергейст, привидения — все это явления одного рода…

Руль долго мог ещё фантазировать, это был его стиль, его кураж. Но тут зеленоглазая ведьмочка окончательно вырвалась из его объятий и спросила:

— Слушай, Брюс, это твоё привидение было в виде высокого сутулого мужика с таким длинным, лисьим лицом?

— Ну да, — подтвердил очевидец. Руль сразу вспомнил, что лично вручил «привидению» горшок с традесканцией, но говорить об этом не счёл нужным.

— Тогда это точно не привидение, — вынесла свой приговор Валентина.

— Ты-то откуда знаешь? — усомнился Руль.

— А я разговаривала с ним.

— Ну и что? Трудно, что ли, потусторонним мирам создать говорящий фантом? — не унимался Руль.

Валентина, прищурившись, с лёгкой усмешкой взглянула на своего дружка, зная, что он этого жутко не любит, и добила его небольшой речью:

— Во-первых, привидения не отбрасывают тень, читай Булгакова. Этот же здорово перекрывал мне свет. Кроме того, твой пришелец очень долго пялился на вырез моей кофточки, это два. И в-третьих, от него несло застарелым потом, как от некастрированного козла, метра на три. Почти как от тебя сейчас, милый.

Последний довод вместе с гомерическим хохотом всей компании напрочь сразил одарённого, но разбросанного в своих талантах Руля. В который раз он с досадой убедился, что внешне идеальная Валентина обладает совсем иным, чем он, складом ума и характера. Самое страшное, что она напрочь отказывалась воспринимать его самого как нечто сверхинтеллектуальное и божественно талантливое. Трещина между возлюбленными ширилась, «любовная лодка» нещадно билась о быт.