Алексей Рыбин - Последняя игра

Олег очень смутно представлял, чем на самом деле занимается Михалыч. По отрывочным сведениям с большим трудом складывал мозаику, и получалось так, что этот старый хрен хочет чуть ли не весь город прибрать к рукам. Не в том смысле, что обложить данью, как делали мелкие бандитские группировки, а по-настоящему превратить его в свою квартиру, приватизировать по закону и решать потом – брать кредит или не брать, а если брать, то как и на что его тратить.

Но это были пока только предположения, и Грабко продолжал работать с Михалычем, большей частью консультируя его молодцов, не похожих с виду на бандитов-боевиков, но, судя по вопросам, которые они с Олегом «решали», были эти молодцы ох как не просты.

Сейчас он сидел в «Мерседесе» Михалыча, рядом с шефом, и думал, какие же сюрпризы ждут его сегодня. Михалыч вез его домой к Насте и предварительно заверил, что там-то и ждут его эти, как он выразился, «приятные новости».

В машине остался шофер, уже давно, еще по той, криминальной истории с Кривым Сашей, известный Олегу мужичок по кличке Баскет. Теперь его именовали Семеном Григорьевичем, и было ли это его настоящим именем, знали только сам Баскет и Михалыч. Олег называл его Сеней, а про себя, по привычке – Баскет. Не шло этому моложавому бандиту это «Семен Григорьевич», какой он, к черту, «Григорьевич»… Баскет и есть. Всегда на все готовый. Во всех смыслах. Цепной пес хозяина.

Дверь открыла Настя, в квартире кроме нее оказался еще и Крепкий – тоже старый знакомый Олега, правда, знакомый заочно. Еще по оперским денечкам. Много знал Олег про Крепкого, но вот так, с глазу на глаз, столкнулся впервые и с любопытством, но незаметно разглядывал известного в Питере, удачливого и изворотливого бандита. За ним ходила слава Робин Гуда, который грабит, видите ли, только богатых, а бедным, наоборот, помогает. Жертвует деньги детским домам, всяким благотворительным фондам, теперь, по слухам, стал спонсировать питерское кино, загибающееся даже на общем фоне кризиса жанра.

Ну это все, – думал Олег, – конечно, разговоры в пользу бедных. Тех самых бедных, которых он, Крепкий, якобы не грабил. Уж кому-кому, а бывшему оперу были известны многоходовые комбинации с отмыванием денег и через благотворительные фонды, на которых стремительно богатело уже не первое поколение жуликов, и через кино, где как и в любой отрасли шоу-бизнеса обычным делом была двойная бухгалтерия. Чем дальше, тем меньше интересовал инвестора сценарий, а большее и большее значение приобретала смета. Смета – с большой буквы. Причем в отличие от прежних времен, когда кино снимали много и, в общем, хорошо, теперь, чем смета была больше, тем для всех было лучше. Никто не хотел экономить, расходы вздувались искусственно, сколько же на самом деле тратилось на съемки, а сколько клалось в многочисленные карманы, знали только носители этих карманов и никому об этом, даже другим «карманам» не рассказывали.

И подловить их было совершенно нереально. Разве что к каждому члену съемочной группы и к каждому артисту приставить круглосуточное наружное наблюдение по полной схеме – с прослушиванием телефонных разговоров, видеосъемкой, «жучками» и перлюстрацией почты.

А то, что бедных не грабил господин Быков, он же Крепкий, так что с них, бедных, взять-то?.. Запросы ведь у господина Крепкого такие, что и сотни ограбленных бедных не хватит, чтобы покрыть расходы хотя бы на приобретение его костюма, ботинок и рубахи. Может быть, на костюм только потянет… Олег уже видел такие костюмы, когда летал с Михалычем в Англию. Три тысячи фунтов стерлингов… Почти шесть тонн баксов, если в России покупать…

– Ну что же, – начал Михалыч, усевшись в кресло. За последнее время он сильно изменился, словно обращение, которое он слышал по нескольку раз на дню – «господин Логинов», – смыло с него шкуру старого вора и преобразило в этакого чиновника-тихушника «из новых». Со всеми их составляющими, со всеми присущими им атрибутами – «Мерседесами», коттеджами, ресторанами, Кипрами и Мальтами, долларами и кредитами, командировками в США и Англию по делам, которые все равно рано или поздно упирались в Международный валютный фонд, и Вивальди для отдыха в «Мерседесе» между мэрией и Смольным. – Ну что же, – повторил он. – Андрей уже в курсе, мы с ним давно эту проблему решили…

Олег поймал недоуменный взгляд Насти, брошенный на Крепкого, но Михалыч продолжал:

– В общем, дорогие мои, пришло время. Собирайся, девочка моя, в дорогу…

– Это еще что, Михалыч? – она запнулась и поправилась: – то есть господин Логинов… В какую дорогу? Что вы меня, как в русских сказках, загадками засыпаете? Андрюша! Что за дороги?

– Все нормально, Настя. Я тебе раньше времени не хотел говорить. Дело тонкое. Хотя и очень простое. Надо тебе в Штаты слетать.

– Зачем это?

– Михалыч, объясняй ты.

Крепкому, видно, было наплевать на церемонии и самолюбие старика и «господином Логиновым» он себя не утруждал.

Михалыч посмотрел на него долгим колючим взглядом, но ничего не сказал в ответ на вольность обращения, а, повернувшись к Насте, стал объяснять загадочное начало разговора:

– Дело действительно ерундовое. Даже и не дело вовсе, а так, прогулка. Надо тебе будет сходить в один банк, тебе покажут в какой. В Нью-Йорке. – Михалыч поморщился. – Вот, придумал же! – вдруг вскрикнул он раздраженно совершенно другим голосом, злым и как-то даже странно каркающим. – Идиот, прости, Господи!

Потом он вытер со лба проступившие капельки пота, и Олег, внимательно следивший за его речью, понял с удивлением, что Михалыч-то волнуется, старый хрен, трясется весь. Правда, внутренне. Внешне он умел себя держать в руках. Но пот, выступивший на лбу, говорил о крайней степени его возбуждения.

– Кто? Кто идиот? – спросила Настя.

– Да, Клементьев, Клементьев же! Покойничек, цирк устроил нам, понимаешь… Хоть и любил я его, но с шуточками своими он всегда палку перегибал, понимаешь…

– Да, Михалыч, ты не пугай ее. Скажи толком, – снова прервал его Андрей. И снова Михалыч только зыркнул на него, не огрызнулся, хотя уже всем видом своим выказывал раздражение, прямо-таки светился недовольством на наглость Крепкого.

– В общем, дело действительно плевое. Туристическая поездка. Помнишь, я тебя спрашивал как-то, когда тебе восемнадцать лет будет?

– Ну так мне есть уже восемнадцать.

День рождения Насти отметили совсем недавно в «Волке». Узким кругом. Настя сказала, что устала от постоянного общения с большим количеством людей и праздник хочет провести в тишине и спокойствии. Это для нее будет лучший подарок.

– Ну так вы же были сами у меня… Сергей Станиславович. – Ее так и подмывало сказать «Михалыч», она решила «прогнуться» перед стариком и назвала его по-новому, официальному имени-отчеству. Михалыч прямо расцвел на глазах.