Алексей Рыбин - Последняя игра

– Алле. Игорек, ты? Встретиться надо. Сегодня, срочно. Есть возможность отличиться. Давай, давай. Как всегда, на дачке… Все, жду.

Молодец, Игорек… Хотя он «Игорек» только для Михалыча, ну и для жены, наверное. Игорь Сергеевич большая шишка. Но ему при всем при этом объяснять десять раз не надо – что да как, да куда ехать, да зачем, да о чем говорить. Сказано – надо, значит, будет. И то – он денег у Михалыча уже столько высосал, куда девает только, непонятно? Ездит на ведомственном «Форде», своей машины даже нет… Дачка-развалюха в Мартышкино… «Копит, что ли, гнида?..» – ласково подумал Михалыч.

Вечером они встретились на бывшей даче Клементьева, которая на короткое время после его смерти перешла в ведение отмороженного бандита Кривого, а сейчас наконец снова обрела нормального, степенного, каковым он сам себя считал, хозяина в лице Михалыча.

После того как выпили по рюмашке, чем Михалыч подчеркивал неофициальность и дружеский характер встречи – по рюмашке, не больше, это делу не помешает и напряжение, если таковое и есть, снимет, – хозяин перешел к делу.

– Слушай, Сергеич… Тут арестовали днями одного…

– А-а, ты об этом… Ну конечно, конечно… Господин Быков. Он интересует?

– Угадал.

– Да тут долго угадывать-то и не надо. Не шпана же какая тебя может задеть, так?

Михалычу не нравился этот покровительственно-начальственный тон, каким разговаривал с ним Столыпин, но пусть его, пусть потешится… Михалыч-то знает, что, возникни надобность, исчезнет господин Столыпин из прокуратуры, как и не было его… Столько он мог про него рассказать всякого, и не только рассказать, а и видео кое-какое имелось, и показания свидетелей… Взятки – святое дело. Отличная статья, для любого чиновника годится. Простенько и со вкусом.

– Так что тебе господин Быков? Не угодил чем? Чего хочешь?

– Как тебе сказать? Не то чтобы он мне уж так не угодил… А для города-то, сам посуди, – нужны такие деятели? Он же адвоката возьмет классного, деньги у него есть… Вот и что в суде будет, смекни? Ты же у нас законник… Много вы посадили авторитетов?

– Ну, знаете ли, господин Логинов, – Столыпин обратился к нему преувеличенно-официально. – Я так думаю, что стараниями разных добрых друзей все они на свободе. Не было бы друзей, сидели бы как миленькие…

– Намекаешь?

– Намекаю.

– А зря. Не надо. Не надо, Игорек, намекать. Ситуация не та. Много людей обеспокоены тем, что этот Крепкий выйдет на свободу как ни в чем не бывало и снова начнет все крушить вокруг себя. Ты же в курсе его специализации.

– Я в курсе. Так что ты хочешь? Чтобы он не вышел?

– Это не я хочу. Это весь город хочет. И город готов даже некоторые убытки понести, только бы избавиться от такого гаденыша…

– Во как. Это-то понятно…

«Понятно тебе, сучара ментовская, – с неожиданной злостью подумал Михалыч. – Тварь продажная. Понятно ему, понимаешь… Привык, сука, бабки получать за то, что дружков своих обманывает и предает, паскуда…»

Он улыбнулся и продолжил:

– Да, готов город заплатить. Ведь в камере всякое может случиться. Сам знаешь. Заболеет человек или ударится ненароком… Упадет, понимаешь, сверху ночью, головой…

– Да ладно, не гони, понял все, понял.

Столыпин закурил и, прищурив глаза, посмотрел на старика. Дожили. Михалыч уже заказное убийство в городе организовать не может… Вернее, может, но такую фигуру, как Крепкий, пойди, замочи… Это не директор банка, который на работу ездит одним и тем же путем, которого вычислить можно за неделю хорошего наблюдения, все по метрам рассчитать, оружие подобрать и шлепнуть, как в тире. И живет этот Крепкий – то в одном месте, то в другом, то в третьем… Мотается по городу на разных машинах, обедает где попало, охрана дома всегда на лестнице дежурит. В парадняке не прищучишь… Да и статус у него – мама, не горюй. Не всякий возьмется. У него ребятки отмороженные, за шефа на части порвут.

– Не знаю, Михалыч, что тебе и сказать-то…

Михалыч усмехнулся. Фамильярность обращения говорила о том, что наконец-то пробрало Столыпина, серьезно задумался о проблеме.

– Понимаешь, очень уж он лакомый кусочек. Для многих. На него можно ведь любому слежаку столько списать. Столько навешать. И дело крутить можно бесконечно. Это же клад. Сам в руки пришел, с ним работать и работать, сказка просто…

– Ага. И адвокатам тоже… Заработок на годы вперед обеспечен. И обслуге тюремной. Я понимаю. А если сумма будет такая, что и их интерес покроет?

– Большая сумма нужна, Михалыч.

«Он еще указывать мне будет, сучара…»

– Договоримся, Игорек. Договоримся. Сумма большая, да ведь и мы с тобой люди не маленькие, так?

– Так-то так… А шобла его? Что с ней будет?

– Шоблу я на себя беру, – тихо сказал Михалыч. – Этот вопрос тебя пусть не волнует. Я ведь тоже, Игорь, не такой ветхий, как тебе, может быть, кажется. Тряхну стариной.

– Ну тогда договорились, – кивнул головой Столыпин.

– Как же это – договорились? – удивленно поднял брови Михалыч. – Еще ни до чего не договорились. Вот, возьми-ка, – он вынул из кармана пиджака небольшой бумажный сверток. – Тебе же понадобятся деньги на предварительные расходы? Вот, это тебе чисто на расходы, – повторил он, подчеркивая свою мысль. – А гонорар – посчитаем. Сядем спокойно, прикинем… Чтобы не обидеть никого… Дело важное, торопиться не следует… Но и тянуть нельзя, – закончил он резко. – Понял меня?

– Понял, – смущенно ответил Столыпин. – Все будет нормально, все сделаем. Как всегда. Ведь претензий не было пока что?

– Пока что не было.

Из голоса Михалыча исчезло старческое дребезжание и этакие всепрощенческие, дедовские нотки. Злым стал его голос, жестким, с металлическим призвуком.

– Я отвечаю, – еще раз сказал Столыпин. – Я отвечаю…

Когда он уехал, Михалыч легко поднялся из-за стола, прошел на второй этаж в кабинет и сел за письменный стол, украшенный несколькими телефонными аппаратами, компьютером и сканером. Именно – украшенный, ибо компьютером, факсом и многочисленными, сложными аппаратами с памятью, автодозвоном и прочими штучками Михалыч никогда не пользовался, и достались они ему в наследство от администратора Кривого Саши – господина Брянцева. Ни Михалыч, ни прежний хозяин дачи, Клементьев, не умели пользоваться этими новомодными хитроумными машинами.

– Наполеон прекрасно без компьютера обходился, – говорил Клементьев в свое время. – И Сталин. И Гитлер, если уж на то пошло…

Михалыч придерживался того же мнения. Он постучал пальцами по клавишам и поднес трубку к уху.

– Артур? Ну чего вы там? Готовы? Ну валяйте, ребятки, с Богом…

Он положил трубку, встал и пошел вниз. Спустившись на первый этаж, Михалыч свернул в кухню и, открыв почти незаметную дверь, словно прорезанную в ровной, обшитой вагонкой стене и совершенно сливающуюся с ней, пошаркал по темной узенькой лесенке, ведущей в подвал, соединяющийся с подземным гаражом.