Анна Данилова - Саван для блудниц

А что делать с трупом Зверева и как объяснять теперь, что он полдня пролежал на холодном кафельном полу ванной комнаты агентства?

Вспомнив про поселок Дражный и о том, что оба – и Пермитин и Зверев – жили там какое-то время, Крымов подумал, что тот, кто убил Зверева, явно опасался его… А что, если это и есть Пермитин? Если это именно он убил Ларчикову и ее учеников, а затем застрелил Зверева? Только где смысл во всех этих страшных смертях? А кто ранил Олю Драницыну? Тоже он? Но за что?

Надю он застал всю в слезах. Увидев входящего в комнату Крымова, она разрыдалась.

– Женя, ну куда же ты ушел? Почему ты меня бросил? Я вошла в ванную комнату, а там… там… труп… Вы что, совсем сошли с ума? Хотите, чтобы я лишилась рассудка? Увези меня отсюда, пожалуйста, очень тебя прошу… Скажи, меня посадят за Тришкина?

Она стала нервно икать, и Крымов, обняв ее и усадив к себе на колени, принялся успокаивать, как маленькую. Вытер ей слезы, поцеловал и прижал к себе. В душе его происходило что-то непонятное, сердце заломило: он страдал из-за невозможности успокоить впавшую в отчаяние и окончательно раскисшую Надю; он не находил слов, которые помогли бы ей не думать о Тришкине.

– Ты хочешь, чтобы я привез его к тебе, и ты сама, собственными глазами, увидела его и услышала, что у него к тебе нет никаких претензий? Если хочешь, я могу это устроить.

Она смотрела на него широко распахнутыми и полными слез глазами и не знала, что сказать: возможно, именно это и успокоило бы ее сейчас.

– Я только никак не могу понять, зачем ты поехала к нему? Разве это твое дело?

– Юля тоже бы поехала, окажись она на моем месте.

– Юля – это совсем другое дело. А ты должна беречь себя…

Надя проглотила эту волшебную фразу, как неслыханно огромную порцию счастья, и немного успокоилась: он любит ее, этот невозможный Крымов, любит ее!..

К разговору о Тришкине в этот вечер больше не возвращались.

Тамара Перепелкина, вернувшись из Ботанического сада домой, открыла дверь своими ключами и по доносящимся из глубины квартиры голосам поняла, что у них гость. Отец разговаривал со Сперанским, и была чудесная возможность подслушать их разговор, оставаясь незамеченной.

Едва держась на ногах и находясь на пределе сил, Тамара тем не менее, прижавшись спиной к стене прихожей, на цыпочках приблизилась к двери гостиной и вся обратилась вслух. Сердце ее ухало в груди уже от одного звука голоса Игоря Сергеевича. Она не представляла себе, что же будет, если она УВИДИТ его. Таких сильных чувств к кому-либо она еще никогда не испытывала, и какие удивительные это были переживания: радость, смешанная с непонятной зудящей болью, нежный трепет, желание очутиться в его объятиях и яркое, сильное предчувствие скорого счастья… И это почти в тот момент, когда жизнь ее, казалось бы, уже потеряла смысл, когда душа и тело уже были легкомысленно отданы на откуп каждодневной бессмысленной инерции поступков и желаний.

– … я узнавал, для этого требуется решение районной администрации, оно так и называется: «Решение о снижении брачного возраста»… Мне ничего не стоит заполучить эту бумагу, а справку от врача – тем более… Как только она согласится, я сразу же начну действовать и увезу ее отсюда…

– А если она не согласится? Ведь у нее в голове ветер, она не ведает, что творит… Но, с другой стороны, я не хочу потерять дочь, а потому единственное, что я могу сейчас для нее сделать, это дать ей возможность увидеть совершенно другую жизнь, других людей, о существовании которых она и не подозревает. Ведь вся жизнь у нее сейчас сконцентрировалась на школе, классе и тех бездельниках и подонках, быть может, даже наркоманах, которых она видит каждый день, с которыми разговаривает и впитывает в себя весь этот подростковый яд неведения… Ты бы видел, в каком состоянии она иногда возвращается домой, какие пустые и одновременно грустные взгляды она бросает на меня, словно извиняясь… А ведь это мне следовало бы попросить у нее прощения за то, что она целыми днями одна, что у нее дома нет настоящей семьи… Только прошу тебя, Игорь, будь с ней осторожен, не позволяй ей замыкаться на своих проблемах, которых у нее, как мне кажется, предостаточно для девочки такого возраста.

Тамара вернулась к двери и позвенела ключами, чтобы заявить о своем присутствии. Сразу стало очень тихо, и только спустя несколько секунд послышались шаги – в прихожей появился отец. С виноватым видом он проблеял, словно его застукали на месте преступления:

– Тамарочка, проходи… У нас Игорь Сергеевич. Он хочет с тобой поговорить. Или, может, ты сначала поужинаешь?

Тамара пожала плечами и покачала головой – какой еще ужин, когда на душе творится такое?!

В гостиной она увидела Сперанского. Он поднялся ей навстречу и поспешил взять ее руку в свою.

– Мне надо сходить за хлебом, а вы поговорите, поговорите. – Перепелкин засуетился в поисках неизвестно чего: несколько раз открыл и закрыл ящики шкафа, заглянул в сервант, затем умчался на кухню, а когда вернулся, взял со стола рюмку, допил то, что оставалось на донышке, и наконец, извинившись, пулей вылетел из квартиры.

Тамара села в кресло напротив сильно смущенного, ставшего вмиг розовощеким Сперанского, и заставила себя посмотреть ему в глаза.

– Тамара. – Игорь Сергеевич потянулся к ней всем телом и взял ее крепко за обе руки; глаза его изучали ее лицо, взгляд скользил по ее векам, ресницам, губам… – Понимаешь, так случилось, что твой отец выбрал меня…

Она широко раскрыла глаза: что он этим собирался сказать?

– Скажи, ты бы хотела уехать отсюда? Хотя бы на месяц? Куда-нибудь очень далеко, на море, например?

– Зачем?

– Чтобы сменить обстановку и забыть хотя бы на время свою школу, класс… У вас слишком много страшных событий произошло за последние две недели, и никому не известно, чем все это может закончиться… Тебе опасно оставаться здесь, в любую минуту с тобой может произойти то же самое, что и с твоими одноклассницами… В городе, судя по всему, появился очередной маньяк, который неравнодушен к девочкам почему-то именно из вашего класса.. Вот твой отец и попросил меня отвезти тебя на море… Там ты отдохнешь, позагораешь, восстановишь свою нервную систему.

– А почему вас? Разве он сам не в состоянии поехать со мной? Он что, заболел? – Тамара не хотела, чтобы Сперанский говорил ей о море и школе, она ждала от него большего. Хотя кое-что, безусловно, в их отношениях изменилось – он называл ее на «ты», а это резко сократило расстояние между ними.

– Нет он не заболел… Это я заболел, и серьезно. – Сперанский и сам не понял, как очутился возле нее и подхватил ее на руки, опустился с нею на коленях в кресло и крепко прижал к себе, вдыхая аромат ее влажных от дождя, пропитанных запахами Ботанического сада волос. – Я тебя люблю, Тамарочка, понимаешь? И хоть ты совсем еще маленькая, я бы хотел жить с тобой. Ты хочешь этого? Ты понимаешь, о чем я говорю?