Юлиан Семенов - Прощание с любимой женщиной
- Название:Прощание с любимой женщиной
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Юлиан Семенов - Прощание с любимой женщиной краткое содержание
Прощание с любимой женщиной - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
...Чудо возникает тогда лишь, когда исчезают все звуки окрест, а вместо гадючьего шипения пневматических тормозов и металлического лязга открываемых дверей возникает музыка. Я-то слышал и шипение тормозов, и быстрый вздрагивающий перелязг дверей, но я смотрел на тех двоих, откинувшихся на металлические поручни, и ощущал ту музыку, которая возникла для них, - аккордеон или гитара, но обязательно с пронзительной и светлой жалобой на то, что не состоялось, не свершилось, не почувствовалось: песни слепцов бывают только такими. Видимо, мужчина и женщина думали о своем, о прошлом, но потому лишь, что они увидели сейчас друг друга. Когда возможно будущее, люди обычно начинают вспоминать старое. Каждый из них просматривал свою жизнь, словно на монтажном столике старую кинопленку. А разве можно <���отмотать> жизнь назад? Это ведь не пленка с мертвым изображением, это то, что было и чего никогда не будет больше.
Наверное, то, что они смотрели сейчас, было киноповестью, с резкими монтажными стыками прошлого и настоящего, причем прошлое было черно-белым, а настоящее казалось им цветным, то есть истинным, единственно истинным.
Мужчина и женщина смотрели друг на друга неотрывно. Лица их были недвижны - жили глаза.
Что сейчас вспоминалось ей? Кого жалела она? Она жалела кого-то, я чувствовал это. Может быть, она жалела любовь, которая - если это истинная любовь - обретает черты знакомого и привычного образа? Или она жалела себя, потому что лишилась любви? Или того, кто ее любил? Он не мог умереть - тот, кто любил ее. Когда умирает тот, кто любил, - глаза полны горечи и свободы. А она была несвободна - я прочел это в ее глазах, а несвободный человек не может любить того, кто лишил его свободы быть самим собой. Любовь - это право выбора. Выбор - удел свободы. Нет, наверное, она жалела себя, потому что, когда мы думаем об утерянном, чаще всего видим себя как в плохом телевизионном фильме, решенном одними крупными планами.
Мне показалось, что тот, кого она любила когда-то, был хорошим инженером или чиновником в иностранном ведомстве. Люди практики, знающие, отчего может остановиться станок или сорваться переговоры, они живут делом, и всякого рода эмоциональные рассуждения <���по поводу> чужды им. А эта женщина, казалось мне, рождена мечтателем: она вся внутри себя - ведь глаза ее так похожи на твои. Видимо, она тоже подчинила себя своим представлениям, рожденным в детстве еще. (Если понаблюдать за маленькими девочками, играющими в <���дочки-матери>, можно с определенной долей вероятия определить, какими они станут. Некоторые шлепают кукол и тоненько кричат на них, другие увещевают фарфоровоглазых детей своих, третьи придумывают им игры, чтобы самой освободиться и бегать наперегонки с мальчишками.) Представления о людях, морали, убеждениях, созданные в детстве характерами, обращенными в себя, - бескомпромиссны и жестоки; инженеру или дипломату, который знает разность истин, конечно же трудно с такой женщиной.
А мужчина? Холост он? Разведен? Одинок? У него было очень сильное лицо. Я жалею таких людей - на них словно бы проставлен знак качества, а мы, увы, рабы стереотипа. Нам навязаны представления - сухая поджарость привычно кажется нам синонимом мужества и внутренней силы. Нежное, детское лицо Юлиуса Фучика противоречит - в плане стереотипного восприятия героя всей его судьбе. Или Черчилль. Волевой политик, а лицо женщины, страдающей почечным недугом.
О чем думал тот мужчина так трудно и горько, неотрывно припав к глазам женщины? На лбу его залегла морщина. О чем вспоминал он, встретив эту женщину?
Отчего-то мне подумалось, что этот мужчина любил актрису, известную актрису, или певицу, хриплоголосую, веселую, грустную, чистую, распутную, нежную, ищущую, неверную ему и - одновременно - очень, до конца, верную. Это так трудно - любить знаменитую женщину; я посочувствовал седому мужчине. А потом я подумал о том, как он должен был тиранить ее любовь это одна из форм собственности. Женщина, которая принадлежит всем, должна была вызывать в нем ярость: <���мое> - пока еще не объявлено вне закона. В слепой ревности он был одержим. Он завел себе любовниц, думая заглушить ревность и <���уравняться> с нею. После этого он стал тиранить ее еще страшнее: фантазия должна быть уделом творцов, в противном случае она может выродиться в навязчивый бред.
...Я одернул себя: нельзя же так сочинять людей. Познать внутренний мир человека - удел гения, да и то не каждого. Когда гений начинает жестоко морализировать, навязывая свое <���я> окружающим, мы восстаем, считая это тиранией. Гений обязан показать, так показать, чтобы мы испытали счастье обновления, чтобы нам открылась тайна, сложность и простота...
<���А если они оба предатели? - спросил я себя. - Что, если каждый из них придумывает прошлое, увидав расплывчатый, возможный краешек будущего? Они смотрят друг на друга, но живут собою, каждый самим собою>.
Нечестны люди, вынудившие себя исповедовать эгоцентризм. Это не бывает врожденным, это не темперамент, это приобретенное свойство характера. Эгоцентрик существует под постоянным прессом двойного гнета своего мятущегося <���я>, клокочущего, не выразившегося в деле, а потому болезненно самолюбивого, ранимого и обидчивого, и гнета, кажущегося гнета, со стороны всех остальных людей, которым постоянно надо казаться. Несчастные эгоцентрики лишены веры в этот мир, они живут своими представлениями о добре, справедливости, любви, которые не позволяют им принимать то, что хоть как-то отличается от тех привычных стереотипов, которые над ними довлеют. Они тиранят близких, пытаясь воссоздать стереотипную гармонию, подверстать окружающих под свои представления. Желание достигнуть идеального родило Великого Инквизитора. Дорога в ад вымощена благими намерениями, разве нет?
Не знаю, отчего я так жестоко подумал об этих двоих - сначала я смотрел на них с горькой нежностью. Вероятно, я спроецировал каждого из них на нас с тобой, а еще больше на самого себя - увы, первый план свойствен не только плохой режиссуре. А может быть, я так подумал о них, потому что он был сед, высок и слишком уж значителен, а она красива, очень красива, по она не хотела и не считала нужным скрывать, что чувствует себя несчастной и винит в этом жизнь - не себя.
Я проехал мою станцию, проехал еще четыре станции, потому что я хотел дождаться, пока они выйдут. Они ведь обязательно выйдут вместе, они так много сказали друг другу, что должны выйти, и молча взяться за руки, и ощутить сухое и горькое тепло друг друга, и медленно пойти по перрону. Ну а как им будет потом? За каждым из них годы жизни - и с другой и с другим. Я обкатывал мой красный мотоцикл две недели - люди <���обкатываются> годами и умирают, так и не обкатавшись. Господи, какое множество нереализованных Бетховенов, Чеховых и Эйзенштейнов каждый час покидают наш мир! Обкатка это становление, это подчинение режиму движения, постоянного движения, хотя понятие <���постоянно> относительно: гарантия - сто тысяч километров.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: