Виктор Меньшов - Белая кобра

Правда, перед уходом я посоветовал ей убрать все подальше с глаз долой. Мало ли кто зайдет, но она вроде как не придала значения моим словам.

— Это что за урода вы привели? — удивился губастый, подняв голову.

— Этот урод вырубил Федула в машине, и шел сюда вот с этим, — мой провожатый торжественно выгрузил на стол мой великолепный арсенал.

— А ты почему тут?! Ты где должен быть?! — неожиданно выругался на него губастый вместо похвалы и погрозил громадным волосатым кулаком. — Марш на пост!

— Да я, Трифон, только вот этого привел, — одновременно испуганно и обиженно пробормотал мой конвоир, моментом выметаясь за двери.

Пока они так содержательно беседовали, я быстро и цепко осмотрел комнату. Мои друзья сидели на кровати с голой панцирной сеткой, с которой уже сдернули на пол вспоротый матрас и подушки с одеялом. Перед ними стоял, бог весть кем себя воображая, широко расставив ноги, парень с автоматом, направленным на них.

Судя по разорванному на плече у Гали платью, большому, во всю щеку, фингалу, красовавшемуся на физиономии Лешки и разбитой губе Сереги, к которой он постоянно прикладывал платок, можно было понять, что предварительная беседа уже состоялась. По тому же, что бандиты приступили в квартире к интенсивному обыску, можно было легко догадаться, что чемоданы им не отдали. Но куда же ребята дели деньги, а главное, автомат? Сейчас он был бы очень даже кстати.

Я ещё раз, буквально по сантиметру, осмотрел комнату и тут мой взгляд упал на огромное антикварное кресло, в котором развалившись сидел губастый. Из-под него, из-под клетчатого шотландского пледа, который был постелен на это кресло как покрывало, торчал ремень спортивной сумки, небольшой синей петлей свернувшийся возле самой ножки. Наверное, кто-то из ребят в последний момент успел запихнуть сумки ногой под это кресло. Ну что же, удачно уселся этот хмырь. Но вот торчавший ремень… И где, черт возьми, автомат!? Не полезу же я за ним на четвереньках под кресло.

Я заметил на себе удивленные взгляды Гали и моих друзей, которые, за исключением Ирины, не видели меня в этом гриме, а Ира, судя по скоротечности событий, не успела толком ничего им рассказать. Гости заявились слишком быстро. Ну что же, полюбуйтесь.

— Ты деньги спрятал? — спросил меня пожилой, угрожающе сдвинув брови.

— Какие деньги?! — плаксиво заскулил я. — У меня нет никаких денег! Откуда?! Я тут у водителя заурить попросил, а он со мной драться затеял, а тут ещё один…

— Обыщите его, — приказал губастый, прервав мой бред.

Меня тут же ловко обшарили, вытряхнув из карманов бумажник, и распиханные по карманам деньги, которые я сгреб со стола в своей квартире.

— Это ты, что ли, уродец, наших мальчиков мочишь?! — удивленно поднял брови губастый. — Быстро говори, Квазимодо, куда деньги дел?! Быстро! Иначе я тебя отдам своим молодцам, и они из тебя душу выбьют вместе со всеми остальными внутренностями. Колись быстро, падла! Страшнее тебя уже не сделать, но больно все равно будет. Показывай, где товар и бабки, и вали отсюда, так и быть.

Ну да, размечтался. Хотя и был у меня секундный соблазн показать им пальчиком под кресло, благо мои-то деньги находились в подъезде, в углу, но все, чего я смог бы добиться, отдав им все, это избежать тяжелых побоев, но зато наверняка приблизил бы собственную смерть. Вряд ли с нами стали бы долго разговаривать, получив деньги и товар. Все это было уже щедро полито кровью. Так что я решил потерпеть. Пока бьют, это, разумеется, неприятно и больно, но ты все же живешь, если чувствуешь боль. Вот когда ты перестанешь её чувствовать, это уже хуже.

— Ну что, что вы упираетесь? — повернулся губастый Трифон к моим друзьям, они непроизвольно напряглись, и я услышал, как заскрипели пружины панцирной сетки. — Вы что, фраера, думаете, что сумеете воспользоваться тем, что взяли? Зря так думаете. Лучше отдайте сразу, или скажите, куда запрятали. Наверное, этот урод куда-то все отвез? Говорите куда, мы заберем свое и отпустим вас на все четыре. Если нет — увезем вас с собой, помучаем в свое удовольствие, как следует, и там кто-то из вас да сломается. Это я вам гарантирую. Бесконечно боль терпеть никто не может, скажете, никуда не денетесь. Но оттуда мы вас уже живыми не выпустим. Быстро думайте: ваше время кончается.

Он бросил взгляд на своих бойцов, которые усердно рылись на антресолях, и гремели чем-то уже в ванной комнате и в туалете. Обыск подходил к концу, а с ним и наше время на раздумья. Если нас повезут куда-то, то это все — это смертный приговор, никуда мы оттуда не выберемся. Это не кино. Придется все же отдать деньги и товар, все же маленький, но шанс.

Как видно, не я один так думал. С кровати решительно поднялась Галя.

Но вместо того, чтобы что-то сказать, она молча отодвинула стоявшего перед ней парня с автоматом и пошла в коридор.

— Далеко ты собралась, красавица? — остановил её удивленный Трифон.

— Мне срочно нужно пройти в ванную комнату! — категорически отрезала Галя.

— А больше тебе никуда не нужно?! — уже начал злиться Трифон.

— Пока никуда, — решительно заявила она опешившим бандитам. — А в ванную комнату мне нужно.

— А спинку тебе потереть не нужно? — вкрадчиво, но еле сдерживая ярость, спросил губастый, собираясь встать.

— Ты не в моем вкусе, — поджала брезгливо губы Галя. — А вообще-то, старый дурак, мог бы и не задавать детских вопросов. Я же сказала, что мне нужно в ванную. Не убегу я оттуда. Ты что, вправду не понимаешь, что мне нужно? Ванную же обыскали. Мне на две минуты.

Губастый прищурившись оглядел её, словно решая, что оторвать ей для начала, но поманил пальцем одного из братков и велел ему, лениво растягивая слова:

— Проводи. Постой около двери. Две минуты тебе на все про все, красавица. Изнутри не запираться.

— Конечно, — отрезала Галя. — Если ему интересно, может даже зайти посмотреть.

Она круто повернулась и пошла к ванной, по дороге, ай молодец! словно невзначай, затолкнув ногой ремешок сумки под кресло.

Ее провожатый пропустил Галю в двери и встал возле, прислонившись плечом к стене. Ему даже не пришлось ждать две минуты.

Вышла она меньше, чем через минуту.

В руках у неё был автомат.

Трифон, отправившийся по адресу, данному ему Каракуртом, попал в одну из таких заварух, которые обычно он, вор в законе старого покроя, всегда не любивший вступать в прямые столкновения с ментами, старательно избегал.

Быстро разобравшись, что положить взятых милицией ребят Гвоздя ему не удастся, а отбить у ментов товар и деньги — тем более, он дал приказ уходить. Только оставил трех бойцов в машине наблюдать за дальнейшим. Еще одну машину он отправил с ранеными к своим врачам, сам же поехал на хату, но по дороге ему позвонил человек Шейха в Москве, Рамиз.