Б. Седов - Отшельник

Тимур откинулся на спинку стула и погладил себя по животу.

— Ф-у-у… Наелся. А насчет музея — сходи, посмотри. Только сразу говорю — ничего интересного ты там не увидишь. Всякие старые камни да еще лапти какого-нибудь древнего сибиряка. Ну, может, еще бумаги какие-нибудь истлевшие.

— Вот и посмотрю на бумаги. Зато потом смогу при случае небрежно сказать: а вот когда я был в Томском краеведческом музее… И так далее. И все сразу подумают, что я — умный и культурный человек.

— Ну-ну! — Тимур налил в фарфоровую кружку кипятку из самовара и потянулся за банкой с растворимым кофе.

— А заодно и прогуляюсь по вашему Томску. Я ведь так его и не видел, если серьезно. Живу рядом, а что там — не знаю. Может быть, какие-то архитектурные памятники или улицы красивые…

— Улицы красивые ему, — Тимур глотнул кофе и усмехнулся, — памятники ему… Скажи лучше прямо, что затосковал тут, в тайге, в город захотелось.

— В город? — Знахарь возмущенно посмотрел на Тимура, — вот еще! Я этими городами сыт по горло. Я их по всему миру столько видел, что тебе и не снилось.

Он посмотрел в потолок, как бы вспоминая бесчисленные города, в которых он бывал, и, вздохнув, добавил:

— Вот только в Токио не был. И в Пекине.

— А я был в Пекине, — сказал Тимур.

— Ну и как там, — оживился Знахарь, — расскажи!

— Да ничего особенного, — неохотно ответил Тимур, — одни китайцы. Причем столько, что голова кругом идет. А потом привыкаешь и перестаешь замечать, что они желтые и узкоглазые. Вроде как обычные русские.

— Да, это нам знакомо, — кивнул Знахарь.

Он вспомнил, как перестал обращать внимание на темную кожу негров, когда долго жил в Америке. Тогда они тоже стали казаться ему такими же, как европейцы.

— А насчет города, — задумчиво сказал Знахарь, — насчет города… Я скажу тебе так. Некоторая тоска по цивилизации, конечно, есть. Но я уже точно выяснил, что стоит только пару часов побродить по нашему городу — подчеркиваю, именно по нашему — и увидеть до боли знакомое ублюдство, эта тоска моментально проходит. Ну, посуди сам — что я там, в этом сраном Томске увижу? Бандюков на «мерседесах»? Бабушек, которые отжили свое и теперь недовольны всем? Безмозглый молодняк, который не знает ничего, кроме «мы веселимся или как»? Задроченных работяг, которые пашут за копейки, ненавидят все вокруг и трескают водку? Вонючих бомжей?

— Ну, ты даешь! — Тимур удивленно уставился на Знахаря. — Тебе в политики идти надо, вон как негативные стороны жизни распатронил! А как же девушки?

— Вот именно, — Знахарь поднял палец, — девушки! Но только кроме девушек, больше ничего и нету. Да и девушки эти, я тебе скажу…

Знахарь вспомнил красавицу и умницу Риту, потом представил, как знакомится на улице Томска с молодой и смазливой, но пустоголовой самкой, которая думает только о большом члене, о деньгах и о замужестве, и ему стало тоскливо.

— Девушки — это, конечно, хорошо, — сказал он, — но с ними нужно быть очень осторожным и держать на расстоянии. Иначе на шею сядут. У них это хорошо получается.

— Точно, — Тимур уверенно кивнул, — так оно и есть. У меня знакомый педик есть, так он рассказывал, что именно из-за этого и стал голубым. Бабы испортили ему жизнь напрочь, он уже не знал, что и делать, вешаться собрался, но как-то раз случайно зашел в клуб «Шестьдесят девять».

— В Питере тоже такой клуб есть, — усмехнулся Знахарь, — был я там однажды по делу.

— Ага… И, говорит, его жизнь стала прекрасна. Познакомился там с отличным парнем, теперь они живут с ним душа в душу и горя не знают.

— Это все хорошо, но вот только кончается это всегда одним и тем же… Даже думать противно…

— Вот именно! — Тимур стукнул ладонью по столу, — я ему тоже самое сказал.

— И что он ответил?

— А ничего не ответил. Это, говорит, личное дело каждого.

— Оно, конечно, так… — Знахарь поморщился, — но все равно они… И не мужчины и не женщины. Я имею в виду психологию. То есть по внешнему виду — вроде мужчины, а жеманятся, как бабы.

Он посмотрел на Тимура и сказал:

— Ну что ты, блин, про педиков завел? Только что поели так душевно, а ты про всякую херню!

— Извини, — Тимур поднял руки, — просто к слову пришлось. Да здравствуют девушки!

— И это правильно, — поддержал его Знахарь и поднялся из-за стола, — так что вези меня, дорогой друг, в город, приму я там дозу сомнительных благ цивилизации российского розлива.

— Как скажешь, — Тимур тоже встал, — хозяин барин.

Через час Тимур высадил Знахаря на пристань и, сделав ручкой, улетел на своем «Ништяке» вверх по течению. Знахарь огляделся и подошел к стоявшей недалеко от пристани «девятке», за рулем которой сидел худой загорелый мужик с мощными черными усами.

— Командир, — обратился он к разморенному жарой водителю, — отвези меня в краеведческий музей.

— Сто рублей, — без запинки ответил тот.

— Годится.

Знахарь обошел машину и сел рядом с водителем.

Вытащив из нагрудного кармана несколько купюр, он нашел среди них сотню и положил ее на торпеду. Обладатель бармалеевских усов кивнул, запустил двигатель и сразу же включил магнитофон.

Из динамика понеслось:

— «… в натуре, в натуре, к любой козырной шкуре…»

Знахаря перекосило, как от лимона:

— Слушай, будь другом, выключи ты эту дрянь!

Водитель пожал плечами и убавил громкость.

— Я попросил убрать совсем, а не сделать тише.

Усач неохотно выключил магнитофон:

— А что, народу нравится!

— Я — не народ. Я в краеведческий музей еду, — ответил Знахарь.

Усмехнувшись, водила газанул и, ловко развернувшись на месте, поехал в сторону города. Повернув пару раз направо и налево, он остановил машину у большого старинного дома с колоннами и сказал голосом трамвайного кондуктора:

— Томский краеведческий музей.

— Благодарю вас, — любезно ответил Знахарь и вышел из машины.

За его спиной тут же раздалось оглушительное:

— «… приду и лягу на кровать, век воли не видать!»

Знахарь рассмеялся и стал подниматься по широким, выщербленным временем ступеням.

В просторном полутемном вестибюле музея было тихо и прохладно.

Знахарь увидел в углу большой дубовый стол с надписью «Администратор» и направился к нему.

Рядом со столиком стояла невысокая стройная девушка в темно-синем шелковом платье и о чем-то беседовала с пожилой седой дамой, восседавшей в сталинском кресле с кожаными подушками и бронзовыми бляшками.

Окинув взглядом ровную и узкую спину девушки, плавно переходившую в небольшие спортивные ягодицы, Знахарь поднял бровь и на всякий случай откашлялся. Девушка оглянулась и посмотрела на него. Пожилая женщина, похожая на сильно постаревшую карточную даму пик, тоже взглянула на Знахаря сквозь очки в золотой оправе.