Б. Седов - Отшельник

— А нам-то это на хрена? — спросил Тимур, — ты прекрасно знаешь, что этих воров в законе и их братьев-начальничков — сколько ни дави, сразу же другие появляются. Тут ведь дело не в тех, кто хочет заниматься этой опасной дрянью, а в обстановочке. Надо условия менять, а не авторитетов гасить.

— Тимур, угомонись! — я посмотрел на него, — то, о чем ты говоришь, называется большой политикой. Ты в это влезть хочешь? Так сразу скажу тебе: у нас для этого кишка тонка. Так что — увянь.

— Пожалуйста! Могу и увянуть. Но тогда получается, что ты просто ищешь приключения на свою задницу. Тебе скучно без этого. Знаешь такую поговорку: грозилась ворона говна не клевать?

— Знаю.

То, о чем заговорил Тимур, мне сильно не понравилось.

Во-первых, я знал эту поговорку, а во-вторых — Тимур чем-то напомнил мне моих друзей, многих из которых уже не было в живых. И еще — конечно, это было совсем уж невероятно, но…

Я помолчал и спросил его:

— А ты когда-нибудь прыгал с моста… ну, с резинками на ногах?

Тимур озадаченно уставился на меня, потом ответил:

— Что я, совсем без мозгов, что ли? А почему ты спрашиваешь?

— Да так… А про Игроков что-нибудь слышал?

— Конечно, слышал, — Тимур засмеялся, — у нас тут казино есть, «Лас Пальмас» называется, так там такие фрукты пасутся, просто загляденье. И что самое главное — вот они засаживают деньги, причем деньги огромные, ты сам знаешь, и получается, что все они просто тупые жлобы. Я понимаю — азарт, адреналин… Но ведь истратить полмиллиона долларов можно гораздо интереснее. Я даже не имею в виду — полезнее, а просто интереснее.

Нужно было сворачивать эту тему, и я сказал: — Ладно. О вашем казино поговорим в другой раз, а сейчас слушай мои инструкции…

Прошло три дня.

Тимур все это время пропадал в Томске и Амжеевке, я болтался по тайге в сопровождении моих верных индейцев Афанасия и Макара и уже начал беспокоиться, но наконец на исходе третьего дня вдалеке послышался знакомый звук моторов.

Я уселся перед компьютером и, нажимая на клавиши, навел мою дальнобойную видеокамеру на излучину реки. Картинка была хоть куда. Из-за поворота в облаке брызг вылетел белый «Ништяк», и Тимур, наглая морда, помахал мне рукой. Знал ведь, что я слежу за ним по монитору, знал, что жду хороших новостей…

Пока Тимур набивал утробу рыбой, приготовленной Афанасием по какому-то особому остякскому рецепту, я сидел перед телевизором и смотрел новости из большого мира. Мир был большой, и то дерьмо, которое в нем происходило, было соответствующих масштабов. Я переключился на другой канал, а там какие-то арабские фундаменталисты оживленно бегали по своим улицам с ящиком, в котором лежал изуродованный труп очередного уничтоженного евреями исламского идеолога, призывавшего исламистов к священной войне против всего человечества.

Евреи, похоже, взялись за них всерьез. После мюнхенской Олимпиады, где арабы завалили всю их олимпийскую сборную, евреи на протяжении двадцати лет вычисляли и уничтожали тех, кто это сделал. И ведь уничтожили! Всех без исключения. А теперь настала очередь идеологов и вдохновителей терроризма. Мне, честно говоря, и евреи и арабы до одного места, и хорошо, что живут они так далеко… Но, каюсь, в глубине души я был доволен. Уж больно не любил я этих смелых воинов Аллаха, посылающих женщин взрывать невинных людей.

Тимур наконец насытился и отвалился от стола.

Закурив, он самодовольно улыбнулся и сказал:

— Я все узнал и все сделал.

— А мир за шесть дней случайно не ты сотворил? — усмехнулся я.

— Не помню, — Тимур расслабленно махнул рукой, — столько, знаешь ли, было всякого, и не упомнишь.

— Ладно, давай рассказывай.

— А что там рассказывать! Ничего особенного.

Он налил себе пива и, наблюдая, как оседает пена, повторил:

— Ничего особенного. А если серьезно, то я по своим каналам выяснил, что Кислый завтра встречается с Вертяковым в своем обычном месте, там, где они каждую неделю перетирают свои дела.

— У тебя есть свои каналы?

— Конечно, есть! Я ведь коренной томич, а город у нас небольшой, так что каналы всегда найдутся.

— А ты уверен, что эти каналы не соприкасаются с теми, кто нас интересует?

Тимур прищурился и ответил:

— Обязательно соприкасаются. Иначе как бы я смог узнать о том, что нас интересует?

Я покачал головой и серьезно сказал:

— Будь осторожен. Ты не знаешь, кто я и чем занимался последние несколько лет, но поверь на слово, я потерял много людей из-за того, что они не были достаточно осторожны.

— Потерял много людей… — Тимур пристально посмотрел на меня, — ты говоришь прямо как полководец какой-нибудь.

— Это неважно, как я говорю, но еще раз повторяю — будь осторожен.

— Ладно, буду, — отмахнулся Тимур, — не занудствуй. Так вот, там, где они встретятся, — а это отдельный кабинет в ресторане «Шконка», — теперь установлены две видеокамеры и три микрофона. Приемник — в трансформаторной будке на противоположной стороне улицы.

— Годится, — кивнул я, — значит, возможно, завтра вечером Вертяков со своим братцем расскажут нам все свои секреты…

— Расскажут, куда они денутся!

— Не говори гоп, пока не перескочишь, — я погрозил Тимуру пальцем.

— Тьфу-тьфу-тьфу!

— Вот так-то! А впрочем, куда они денутся! А если денутся? Ладно… Ты лучше расскажи мне, как там Афанасий с Макаром устроились в сарае?

Тимур страшно удивился:

— То есть как? У тебя во дворе уже почти целый месяц живут двое людей, с которыми ты ходишь на охоту и вообще видишься каждый день, а ты не знаешь, как они устроились?

— Ну… — я пожал плечами, — неловко как-то, это же все-таки не казарма, чтобы я заходил туда, когда мне заблагорассудится.

— Ну, ты даешь! — Тимур решительно поднялся из-за стола, — пошли, посмотришь. У них ведь там шаманские причиндалы всякие имеются, почти что вуду.

— А ты и про вуду знаешь?

— Слушай, Майкл, ты меня что — за сибирского валенка держишь? Думаешь, я темный, как галоша?

— Все, молчу, — я тоже встал, — ну, давай, веди меня к своим шаманам.

Поздним вечером, около двенадцати часов ночи, дверь ресторана «Шконка» распахнулась, и на улицу вышли двое. В темноте их нельзя было разглядеть, но у двух стоявших напротив ресторана черных машин, «мерседеса» и «лексуса», сразу же загорелись фары и заурчали двигатели.

Провожавший припозднившихся посетителей метрдотель расторопно открыл перед каждым из них дверцы машин, потом подобострастно поклонился и, оглядевшись, вернулся в ресторан.

Черные автомобили уехали, и на пустынной полутемной улице настала тишина. Ресторан «Шконка» находился на окраине Томска, место здесь было тихое, и никто не увидел, как через некоторое время из кустов вышел человек в темной одежде.