Полина Дашкова - Херувим (Том 1)

- Ни-фи-га! - шепотом выкрикнул Стас. - Михеев ничтожество, слабак, жалкий фигляр. Его, скорее всего, в зоне опустили. Московский мальчик из интеллигентной семьи, балованный, изнеженный, почти женственный, обязан стать петушком в зоне.

Зыбкий образ все еще плавал перед Стасом и как будто усмехался. Губам стало щекотно от шепота. Стас испугался, что в который раз говорит вслух, с самим собой. Он тряхнул головой, широко распахнул глаза. Перед ним было ветровое стекло, забрызганное грязью. Вокруг сновали машины и люди. Накрапывал мелкий серый дождь.

"Михеев мог стать в зоне кем угодно, - подумал он, - совершенно не важно, кем он стал. Главное, он ничего не знает, и никто не знает. Вообще никто. Ни одна живая душа. Как можно знать то, чего не было никогда?"

В стекло постучали. Стас вздрогнул и так резко повернулся, что потянул какое-то сухожилие в шее, поморщился от боли, подумал, что теперь будет долго при каждом движении болеть шея, и не сразу разглядел девушку, которая стучала в стекло. В глаза бросился плащ из тонкой кремовой кожи, шелковый бежевый шарф, прядь распущенных светлых волос.

- Вы Петя? - спросила она, когда он опустил стекло.

- А вы Ирина? - он заставил себя улыбнуться и открыл дверцу. - Садитесь в машину. Дождь.

Она долго возилась с зонтиком, наконец опустилась на сиденье рядом с ним. Она была удивительно хороша, как будто сошла со страницы модного журнала. Высокая, очень худая. Волосы серебристо-пепельные, тяжелые, атласные, до середины спины. Белая тонкая кожа, длинные кошачьи глаза, но не зеленые, как у кошки, а совершенно черные, с перламутровыми голубыми белками. Высокие скулы, тонкий прямой носик, крупный чувственный рот. На своего низкорослого неказистого братца она ни капли не была похожа. Салон наполнился ароматом каких-то головокружительных духов. Стас тут же заметил настоящие крупные бриллианты в ушах и на пальцах, сумочку и сапоги из светлой страусовой кожи. Сапоги были совершенно чистыми. Если бы она прошла пешком хотя бы сотню метров, непременно заляпала бы их грязью.

- Здравствуйте, Петя, - она улыбнулась ему так сладко, словно собиралась поцеловать, -вы потрясающе выглядите. Ни за что не узнала бы вас.

- Ну конечно, лет семнадцать прошло, - улыбнулся в ответ Стас, - вы были такой маленькой, а я был всего лишь сокурсником вашего старшего брата, мы с вами встречались только два раза, страшно давно, как будто в другой жизни. Как вы можете меня помнить?

- А вот и нет, - она откинула длинную прядь и уставилась на него в упор, не моргая. - Именно вас, Петя Мазо, я запомнила лучше, чем других. Вы были таким милым закомплексованным толстячком с дурацким хвостиком на затылке, а я была подростком и тоже подыхала от всяких комплексов, поэтому сразу обратила на вас внимание. Почувствовала родственную душу. Вы починили мой магнитофон "Электроника". В соседней комнате все танцевали при погашенном свете, а вы возились моим кассетником. Помните?

- Совершенно не помню, - пожал плечами Стас.

- Он потом еще очень долго работал, мой магнитофончик, - произнесла она медовым голосом, продолжая смотреть на него в упор, - да, Петя, вы были уютным добрым толстячком, а теперь вы настоящий красавец, можно запросто голову потерять. Женаты? Есть дети?

- Нет. Ни жены, ни детей.

- Ой, надо же, - она красиво тряхнула волосами, - а мне казалось, вы такой семейный человек, я думала, вы женитесь очень рано и заведете кучу детей. Слушайте, а что это вдруг вы решили устроить встречу выпускников?

- Ну просто хочется собраться, посмотреть друг на друга, - пожал плечами Стас.

- И кому же пришла в голову эта идея? - Черные глаза впились Стасу в лицо, и он отвернулся. Как ни хороша она, эта Юркина сестренка, пора было кончать разговор.

- Точно не знаю, кому именно. Какая разница? - Он достал сигареты, вдавил прикуриватель в панель.

- Можно мне тоже? - Она потянулась к пачке, пришлось дать ей прикурить и немного опустить стекло. В салон полетели мелкие брызги дождя.

- Что вы хотели передать мне для Юры? - спросил он, глядя в окно и морщась от колючих брызг.

-Тут небольшой пакет. Продукты, носки, футболка. Да, я забыла вас предупредить. Ни в коем случае не покупайте ему спиртного и не давайте денег. Ни копейки. Слушайте, а можно мне прийти на встречу выпускников?

У Стаса пересохло во рту. Он раздавил в пепельнице только что закуренную сигарету и резко развернулся к Ирине, отчего шею пронзила острая боль.

- Да, конечно. Простите, мне пора. У меня очень мало времени.

- Ну вы же сказали, что у вас свободна вся вторая половина дня, - она недоуменно подняла брови. Она явно не собиралась вылезать из машины.

- У меня заболела мама. От Юры я сразу поеду к родителям. Хотелось бы пораньше, - отчеканил он и добавил с вежливым оскалом. - Было очень приятно вас повидать, Ирочка. Всего доброго.

Она обиженно молчала и не двигалась.

- Ирина, мне правда пора, - Стас вскинул руку и взглянул на часы.

- Скажите хотя бы, где и когда состоится встреча. Вам же будет лучше, если я там появлюсь и присмотрю за Юркой.

- Ну хорошо, - Стас раздраженно поморщился, - если вы так хотите... через две недели. Место мы еще не определили. Скорее всего, закажем зал в каком-нибудь ресторане. Я позвоню вам.

- Спасибо, Петенька. Теперь я вижу, что в душе вы так и остались лапочкой, закомплексованным милым толстячком. Да, и еще, пожалуйста, будьте так добры, когда приедете к Юрке, непременно снимите показания с электросчетчика, запишите и сообщите мне по телефону, очень вас прошу. - Внезапно она чмокнула его в щеку, тут же с мелодичным мягким смехом выскользнула из машины.

За окном, в мокрой темноте, мелькнул блестящий кремовый плащ. Смех долго еще продолжал звучать у Стаса в голове и казался все более знакомым.

Майору Сергею Логинову трудно было открывать глаза и говорить. Лицо распухло, он чувствовал вместо лица сплошной отек, тяжелый, плотный. Медсестра Катя кормила его с ложечки куриным бульоном, жидкой геркулесовой кашей, йогуртом. Среди немногих людей, заходивших к нему в палату, он выделил высокую худую женщину, ту самую, которая осматривала его лицо и про которую Аванесов сказал, что она ларинголог. Когда она пришла в первый раз, он еще не мог определить четкой границы между сном и явью. Он сначала решил, что видит сон, в котором плавает белый призрак с живыми глазами. Крупное стройное привидение смотрело на него с жалостью. Усилием воли он грубо выдернул самого себя из сна, и привидение оказалось живой женщиной в белом халате.

В просвете между маской и шапочкой светились большие светло-карие глаза, обрамленные длинными черными ресницами. Пахло тонкими духами. С трудом разлепив губы, хотел спросить, кто она и зачем пришла, но женщина произнесла из-под маски спокойным низким голосом: