Полина Дашкова - Херувим (Том 1)

- Скажу и даже покажу. Но не сегодня, -Райский загадочно улыбнулся, - немного терпения, товарищ генерал. Разве я когда-нибудь подводил вас? Я гарантирую вашему сыну безопасность и отвечаю за свои слова.

Райский наконец решился закурить. Встал, приоткрыл окно, уселся на подоконник и с удовольствием затянулся.

- Владимир Марленович, вам не жаль, что простаивает ваша замечательная вилла на острове Корфу? Стасу необходимо просто отдохнуть и сменить обстановку. Да и вам с Натальей Марковной это сейчас не помешает.

- Перестань. Это невозможно, - поморщился генерал, - там другое государство и я не могу взять с собой достаточное количество охраны, и вообще сейчас не время...

- Это необходимо. Причем именно сейчас.

- Но ведь решат, будто Стас сбежал. Улик против него полно и подозрения существуют, от них никуда не денешься.

- Это моя забота. Но вот что касается его психического здоровья, тут я, извините, бессилен.

- Что ты имеешь в виду?- возмущенно пропыхтел генерал и уставился на Райского. Взгляд его опухших красных глаз был неприятен.

- Владимир Марленович, вы сами отлично понимаете, что я имею в виду. Когда я беседовал со Стасом и он рассказывал мне о своей встрече с покойным Михеевым в несуществующей квартире, я чувствовал, он не врет мне. Ему просто незачем так врать. Что это? Реактивный психоз? Галлюцинации?

Генерал тяжело дышал. На лбу выступили крупные капли пота.

- Я не знаю, Миша,- прошептал он - вот этого я не знаю.

Высокая докторша Юлия Николаевна вошла в палату и Сергей вдруг с удивлением обнаружил, что рад ей. Ее не было двое суток. За это время он научился говорить, то есть слегка шевелить губами.

- Доброе утро, - сказал он, приподнявшись на койке, - где вы пропадали так долго?

- Здравствуйте. Меня отпустили домой на пару дней. Ну как у нас дела?

Поверх маски он увидел ее улыбающиеся глаза и вспомнил, что на самом деле решил ее возненавидеть и даже поверил, будто от этого ему станет легче.

- Вы не могли бы снять повязку? - внезапно попросил он.

- Именно это я и собираюсь сделать,- она села рядом и протянула к нему руки, обдавая знакомым ароматом.

- Нет. Не мою. Вашу. Хочется посмотреть на ваше лицо.

Он почувствовал, как слегка напряглись ее руки. Она возилась с бинтами, закрепленными у него на затылке, и вдруг тихонько, смешным тонким голосом, пропела:

- Гюльчатай, открой личико!

- Нет. Я серьезно. Здесь все-таки не реанимация. Никто, кроме вас, не заходит ко мне в маске.

- В том-то и дело, - прошептала она еле слышно и осторожно освободила его голову от сложной конструкции из бинтов и марлевых салфеток.

- Понятно, - он прикрыл глаза, - я не должен видеть ваше лицо. Вдруг, когда все кончится и я окажусь на свободе, мне придет в голову искать с вами встречи? Это будет не по правилам. Получится несанкционированный контакт.

- А вам правда может прийти в голову такая глупость? - спросила она все так же шепотом на ухо, и он почувствовал едва уловимое тепло ее дыхания сквозь маску.

- Конечно, нет, - промычал он как можно громче, - когда я выйду отсюда, я постараюсь поскорее забыть вас.

- Разумно, - кивнула она и открыла чемоданчик с лазерным аппаратом, - правда, через месяц нам придется встретиться еще раз. Я должна буду убрать рубцы, которые останутся после полного заживления. Все. Закройте глаза и расслабьтесь.

Что-то с ним происходило, когда он сидел перед ней с закрытыми глазами. Едва заметно учащалось дыхание и ужасно хотелось притронуться к ней. Просто так. Или не просто так. Вероятно, он начал выздоравливать. Он вспомнил, что не приближался к женщине больше двух лет. Были случайные подружки-шалавы. Мужицкий мат через слово, полная боевая готовность любить кого угодно и где угодно сию минуту. От них несло потом и перегаром. У них не хватало зубов. С ними не нужны были никакие церемонии. Следовало только соблюдать осторожность, чтобы не заразиться. Их любили, ими не брезговали. О них забывали даже не на следующий день, а через полчаса. Их убивали точно так же, как солдат-мужиков.

"Нет, дело не в докторше. Она красивая, но дело не в ней. Просто я забыл, что существуют такие, как она. Это даже не другая порода. Это другая галактика. Таинственная и недоступная, окутанная сияющим облаком всевозможных достоинств. Если совсем уж честно, я никогда не смел к таким приблизиться. А тут она совсем рядом. Возится со мной, этак нежно, заботливо. Сначала изрезала мне физиономию, отняла мою родную внешность, а теперь ее, наверное, совесть мучает. Они совестливые, эти дамочки, им хочется выглядеть красиво не только снаружи, но и внутри".

Юлия Николаевна закончила лазерную процедуру и стала закреплять свежую повязку.

- Так удобно? Не давит?

- Нормально, - мрачно промычал он.

"Заботливая. В белых халатах все кажутся заботливыми. Я для нее подопытный кролик. Все скоро закончится, она вернется к своей обычной жизни. Какая у нее жизнь? Чистенькая, сверкающая клиника, оборудованная по последнему слову медицинской техники, большая уютная квартира. Муж... Кстати, интересно, есть у нее муж или нет? А дети? Спросить, что ли?"

- У вас муж есть? - выдавил он как можно невнятней, трусливо надеясь, что не поймет вопроса. Но она поняла и быстро ответила:

- Был. Мы развелись. У меня есть дочь Шура четырнадцати лет.

- Трудный возраст. Переходный. А бывший муж тоже врач?

- Да. Знаете, вам пока не стоит так много разговаривать.

"Ну вот. Я ей уже надоел. Конечно, кому же интересно беседовать с подопытным кроликом?"

- Последний вопрос, - произнес он тихо и мрачно, - вы меня делали по какому-то определенному образцу или это была импровизация?

Она молча, еле заметно покачала головой и посмотрела на него так выразительно, что он вспомнил то, о чем не должен был забывать. Палата была оборудована не только подслушивающими устройствами, но и видеокамерой. Собственно, этого никто не скрывал. Черный блестящий глазок вполне открыто торчал из стены, аккурат напротив койки.

- Поздравляю, келлоидов у вас не будет, - сказала она громко и радостно.

- Что такое келлоиды?

- Выпуклые рубцы. Одна из главных бед пластической хирургии. От врача здесь ничего не зависит. Просто особенности организма...

Она стала объяснять ему нечто научно-медицинское. Он не слушал. От ее близости защекотало в груди. Сердце вспухло и тяжело, часто застучало.

- Вам пора выходить на воздух, - донесся до него ее низкий спокойный голос, - надо гулять, дышать. Сейчас уже тепло. Весна. Я поговорю с полковником.

- Полковник... полковник, - тягуче пробормотал Сергей, - знаете, как я устал от него? Наверное, больше, чем от всего прочего.

- Честно говоря, я тоже, - Юлия Николаевна вдруг стянула маску и широко, весело улыбнулась прямо в глазок видеокамеры.