Полина Дашкова - Херувим (Том 2)

Телефонный звонок заставил его подпрыгнуть в кресле.

- Почему вы до сих пор не включили мобильный? - прозвучал в трубке мрачный голос Райского. - Почему не звоните? Что у вас происходит?

Сергей услышал, как щелкнул замок в ванной, и ответил быстрым шепотом:

- Я не могу сейчас говорить. У меня Эвелина. Информации много, но сейчас не могу.

- У вас Эвелина? И как?

- Пока нормально.

- Ну поздравляю с дебютом.

Она вошла в комнату, полностью одетая, причесанная, подкрашенная, уселась на подлокотник его кресла, спокойно допила кофе из его чашки, потом обняла его, медленно заскользила губами по шее и прошептала:

- Хватит болтать, проводи меня.

- Ну что молчите? - тревожно спросил Райский.

- Ночью еду в Шереметьево встречать родителей, - громко ответил Сергей, - Егор Иванович пришлет за мной машину. Просто разламывается голова, я даже умудрился забыть, что сегодня прилетают родители. Спасибо, Плешаков напомнил, а то получилось бы совсем нехорошо. Я обязательно должен их встретить, папа плохо себя чувствует.

- Ну ладно, ладно, извините, - проворчал Райский, - я сам узнал полчаса назад, что они сегодня прилетают. Это не планировалось. Вот, как раз звоню предупредить. Значит, с Плешаковым вы тоже успели пообщаться?

- Он недавно был у меня, я подписал платежки.

- Какие платежки? Что вы несете?

- Да все как обычно, но вы же знаете, это не стоит обсуждать по телефону. Что вы говорите? А, да, шрамы остались и довольно заметные. Боюсь, родители меня не узнают с такой рожей.

- Не волнуйтесь, генерала я предупредил.

- Ну, я надеюсь, он подготовит маму.

- Не надейтесь, - усмехнулся в трубке Райский, - мы договорились, что без моих специальных указаний вашей маме ваш папа ничего не скажет. Сейчас они в воздухе и я никак не сумею с ним связаться.

- Да уж, будет сюрприз. Что? Точно не знаю, Егор Иванович не сказал, прилетают они вдвоем или их кто-то сопровождает.

Эвелина успела соскользнуть с подлокотника к нему на колени. Он прижал ее голову к плечу, чтобы она не услышала голос в трубке.

- Успокойтесь. Они прилетают вдвоем, - усмехнулся Райский, - не забудьте включить мобильный и поставить на зарядку. Как только она уйдет, позвоните мне.

- Да, обязательно.

- И не вздумайте ложиться с ней в койку, слышите, майор? Она вас моментально расколет и все полетит к чертям.

- Постараюсь. Всего доброго. - Положив трубку, он слегка отстранил Эвелину и, сморщившись, хрипло произнес. - Линочка, ты не помнишь, где у меня лежат лекарства? Мне срочно надо принять что-нибудь обезболивающее. Голова раскалывается и тошнит.

- Да, ты бледный, - спокойно кивнула она и слезла наконец с его колен, сейчас найду. Чтобы ты знал, аптечка у тебя в ванной. И советую поспать перед поездкой в аэропорт.

Она нашла для него анальгин с хинином, он выпил две таблетки, проводил ее, нежно поцеловал на прощание. Как только дверь за ней закрылась, он кинулся к телефону, чтобы перезвонить Райскому и рассказать все толком, по порядку. Но было занято. Полчаса не имели значения. Он отправился в ванную и впервые в жизни улегся в круглую джакузи.

Над головой мерцал голубоватый свет. Вода мягко бурлила и пенилась, он случайно нажал какую-то кнопку на бортике, и полилась тихая музыка. Глаза слипались. Он уснул так крепко, что не слышал настойчивой трели телефонных звонков.

Ему опять стала сниться Юлия Николаевна, они вместе шли по какому-то незнакомому городу, и дома вдоль всего их пути оказывались картонными декорациями, за которыми пряталась черная бесконечная пустота. Но сам он в этом сне был настоящим, живым со своим прежним, нетронутым лицом.

Проснулся только в половине второго ночи. Вода в ванной стала совсем холодной. Телефон уже не звонил. До встречи с родителями Стаса осталось меньше двух часов.

- Нам надо увидеться, - сухо отчеканил Райский, выслушав взволнованный рассказ Юлии Николаевны.- Вы можете сегодня вечером, часов в девять выйти из дома?

- Что я скажу Шуре?

- Скажете, что вам позвонили из клиники, срочно вызвали на консультацию. Звонок я могу инсценировать.

- Я боюсь оставлять ее одну дома.

- Перестаньте. Мои люди дежурят у вашего подъезда круглосуточно, дверь в квартиру стальная. Вообще, Юлия Николаевна, не надо паниковать. Вы сами виноваты. Вам следовало давным-давно объяснить ребенку, что нельзя садиться в машины к чужим дядям.

Юля чувствовала сильное раздражение в его голосе и с тоской подумала, что ситуация вырвалась из-под его контроля. Поэтому он бесится. Он, полковник ФСБ, со всей своей мощной агентурой, аппаратурой и полномочиями, столько времени не может поймать террориста. Он не нашел ничего лучшего, как сотворить с ее помощью наживку, насадить на крючок живого человека вместо червяка. Но бандит пока не клюнул, а возможно, и вообще не клюнет, потому что он не безмозглый голодный карась.

Именно с этого она и начала разговор с полковником. Они встретились в маленьком подвальном ресторане неподалеку от клиники. Райский уже ждал ее за столиком, сверкая очками в полумраке.

- Объясните мне, почему этот ваш бандит творит, что хочет, а вы, такой умный и сильный, обвиняете в собственных проколах меня и моего ребенка? - спросила она, усевшись за столик.

- Здравствуйте, Юлия Николаевна. Что вы будете есть? - Он улыбнулся, снял очки, потер переносицу. - Здесь неплохо готовят свинину на вертеле. Очень рекомендую.

- Спасибо. Я не ем мясо на ночь, - сердито рявкнула Юля и достала сигареты, - и вообще я пришла не ужинать, а выслушать ваши объяснения.

- Ну в таком случае предлагаю стейк из семги, - Райский щелкнул зажигалкой, - я, честно говоря, страшно проголодался и с вашего позволения поем, - он кивнул официанту, заказал для себя свинину, для Юли семгу и еще кучу всяких закусок и салатов.

- Как дела у моего пациента? - спросила Юля.

- Нормально. А что конкретно вас беспокоит?

- Все! - Юля уставилась на полковника в упор, не моргая.

- Нет уж, давайте, пожалуйста, конкретней, - он растянул губы в неприятной улыбке.

Юля смутилась, почувствовала, что краснеет. Она собиралась говорить вовсе не об этом, вопрос о Сергее просто сорвался с языка, и реакция Райского ей совсем не понравилось. Хорошо, что в ресторане был полумрак и он не заметил, как запылали ее щеки.

"Дура! - рявкнула она про себя. - Быстро снимай тему. И больше с этим не лезь!"

- Я обычно держу своих пациентов под контролем в течение полугода, особенно после таких серьезных операций, - поспешно объяснила она. - А вообще, должна признаться, с тех пор как я познакомилась с вами, Михаил Евгеньевич, меня беспокоит все. Вы с удивительной легкостью манипулируете людьми, словно это не люди, а какая-нибудь аппаратура. Но за аппаратуру вы хотя бы несете материальную ответственность.