Александр Горохов - Банкир

- Майя - нам нужна силовая, но не дорогая реклама. Есть предложения?

- Пожалуй, - произнесла девушка в томную растяжку. - Совсем уж дешево никогда ничего не получается, но попробуем. Могу и сразу сделать предложение, если разрешите.

- Давай, не кокетничай, дорогая - Один мой дружочек по профессии режиссер в кино. Он написал сценарий про милицию, полицию, проституток и братву. Денег на съемку ему дали такой мизер, что кроме халтуры ничего не сделаешь. Предложение такое. Мы этому Володе Крамову денег добавим совсем ничего, но предоставим в помещениях банка нечто вроде павильонов для съемок. . Обеспечить охрану и выдать им какую-нибудь машину. Крамов талантливый парень и фильм получится ударным.

- Верю. - терпеливо ответил Валентин. - Но нам-то, Майя, какой навар с такого кино бизнеса?!

Она распахнула длиннющие ресницы так, словно Христа живого увидела.

- Да как же, Валентин Иванович?! Они будут снимать у нас и ненавязчиво, как бы случайно снимут особняк нашего банка, нашу эмблему и логотипы! В сценарий можно будет влепить что-нибудь и об ипотеке! Мало того, я сама внесу в сценарий линию банка, где-то на заднем плане, в массовке, снимем и вас, если пожелаете. Главное, прокрутим это в стиле такой неприметной, но силовой рекламы, что нас никто за руку не схватит!

Валентин поморщился:

- Опасаюсь я связываться с киношниками. Опасный народ. Но рискнем. Они не будут нам чрезмерно мешать?

- Будут тихими, как мышки. Тем более, что выделим им для работы только ночное время.

- Попробуем. - решился Валентин. - Приводите своего режиссера на переговоры.

Дмитриев и Майя покинули кабинет, а Валентин позвонил в Ригу Эрне и доложил, что добрался нормально и - спасибо за всё.

- Тебе спасибо. Изрядно встряхнул мою монотонную жизнь Теперь послушай меня внимательно, я забыла тебе кое-что сказать. У нас циркулирует слух, что в России где то в конце года ваш президент намерен создать финансовую полицию.

Валентин рассмеялся.

- Ты знаешь, что в городу Свистодуйске всегда знают о столичных делах много больше, чем мы сами. Что это ещё за финансовая полиция? Налоговой полиции не достаточно?

- Получается так. Эта новая полиция будет заниматься отслеживанием вывозом денег за рубеж, отмывкой грязных денег и ей будут предоставлены широкие полномочия. Мы успели во время, понимаешь меня?

- Понимаю. Но с этой минуты я не боюсь никакой финансовой полиции. Я более не намерен заниматься ничем неприличным. Попробуем выжить оставаясь в рамках законного послушания.

- Не зарекайся. - он почувствовал в голосе Эрны ехидную улыбку. - Но я желаю тебе успехов. Не хочешь где-нибудь в июле или августе встретиться в Греции или на Кипре?

- А если в Риме?

- Там католики. Уровень тамошнего допустимого разврата для нас с тобой достаточен? Для нас подойдет?

- В этом плане у них вековые традиции Мессалины и Калигулы.

- Правильно, я забыла. Итак - Вечный город?

- Созвонимся.

Он положил трубку, а в кабинет уже вошла секретарша с блокнотом в руках и тут же принялась перечислять все телефонные звонки и визиты, которые проходили за период отсутствия Валентина.

Потом пришел один из операторов из кассы и повинился, что каким-то чудом, по невнимательности, пропустил фальшивую банкноту номиналом в сто долларов и готов возместить убыток из своего кармана..

- Зачем тогда докладываешь? - спросил Валентин. - Сменил бы банкнот на настоящий и всё в порядке.

Парень вздохнул печально.

- Конечно. Но я полагал, что вы о таких случаях должны знать.

- Пожалуй, ты прав. Будь внимательней, и никому о случившемся не говори.

Через час вернулся в кабинет Рокотов и принес черновой текст послания мэру Москвы. Позвали многоопытного Дмитриева, втроем откорректировали текст и запустили его, перекрестившись, через факс прямо мэру Москвы.

Так и прошло время до обеда.

... Валентин переступил порог ресторана "Прага" без семи минут два часа и тут же от гардероба к нему шагнул телохранитель Старостина по кликухе Чухонец, скривил свою мерзкую рожу в улыбке обезьяны и сказал осуждающе - Опаздываете, господин Рагозин.

- Часы свои поменяй.

Улыбку свою с лица Чухонец не снял, но она стала ещё больше омерзительней. Следом за холуем Валентин поднялся по лестнице, а затем оказался в маленьком банкетном зале, где за длинным столом восседал только Старый - в смокинге, галстуке "бабочке" и на каждом пальце по золотому перстню. На его гипсовой физиономии мертвеца теперь и глаза не светились, поскольку были прикрыты темными очками. Валентин присел к столу двумя стульями по левую сторону от Старого, а Чухонец ушел ему за спину и пристроился где-то в уголке.

Помолчали, разглядывая друг друга. Стол уже был накрыт по капризу, а точнее вызывающему хамству Старого - отварная картошка "в мундире", ржавая селедка под луком, черный хлеб, соленые огурцы и бутылка дешевой водки. Сервировка соответствовала - штампованные вилки из рабочей столовой, и граненые стаканы, вместо рюмок и фужеров. И это в "Праге"! Метрдотель, следовало полагать, лежал после такого позорного заказа в обмороке.

Валентин неторопливо достал из кармана плотный конверт и положил его на стол перед собеседником.

- Это ваши деньги, которые теперь покоятся в банке на Сейшельских островах. Ваш счет анонимный, но по этим реквизитам получите в башли в любой момент. Можно совет?

- Давай.

- Сверните здесь свои дала и сваливайте на эти острова. Последние дни своей жизни проведете в раю и без суетливых забот.

Старый не ответил, снял очки, слегка дрожащими руками старательно распечатал конверт и извлек оттуда - листочки нарезанной газеты. Помедлил и спросил.

- Что это значит?

- Это определяет два факта. Первый - я перепутал конверты. Второй мне ещё раз захотелось всучить вам старые газеты вместо денег. Украденные кейсы с деньгами при вас вскрывали? И каково было впечатление?

Гипсовая рожа собеседника дернулась - и только. Не стал отказываться, не принялся изображать невинность. И всё же мозги старого бандита ещё не одряхлели. Он сразу всё понял, сообразил, что ему предлагают торг, а потому спросил после краткого размышления.

- Что хочешь за второй конверт? Настоящий?

- Документы, которыми вы держите "на крючке" Аллу.

Старый покривил лицо в такой гримасе улыбки, что казалось его зацементированное лицо сейчас треснет, разойдется рваными швами и из них хлынет какая-то грязно зеленая жижа вместо крови. Спросил насмешливо:

- Ты с такой силой запал на эту грязную шлюху?

- Да.

- Документы уже у неё.

- За что ты ей их отдал?

- За то, что она указала, куда ты уложил мои восемнадцать лимонов. В шкаф с оружием. Но ты сменил номера на замках кейсов и на месте мы проверить не могли. Подмену и старые газеты, мы обнаружили только дома, а эта стерва успела смыться.