Майнет Уолтерс - Охота на лис

Немного смущенная пристальным взглядом Марка, Нэнси сняла вязаную шапку и провела пальцами по волосам, поправляя их. Вполне женский жест, которому так не соответствовал мужской стиль одежды. Тяжелая дубленка из натуральной овчины поверх джемпера с высоким воротником, рабочие брюки заправлены в толстые голенища сапог. И все с головы до ног черного цвета. Интересный выбор, особенно если принимать во внимание, что она пришла в гости к пожилому мужчине, вкусы и взгляды которого относительно стиля в одежде и поведении женщины скорее всего должны быть весьма консервативны.

Марк решил, что таким способом Нэнси хотела бросить Джеймсу вызов: «Принимайте меня такой, какая есть, или не принимайте вообще». Если «мужик в юбке» не устраивает изысканные вкусы Локайер-Фокса, ну что ж, пусть идет в задницу. «Если вы ожидали, что я попытаюсь околдовать вас своим женским очарованием, вы жестоко ошибались. Если хотели увидеть внучку, которой было бы легко манипулировать — забудьте». Ирония ситуации заключалась еще и в том, что Нэнси своим обликом неосознанно представляла совершенную антитезу собственной матери.

— Я временно прикомандирована к бовингтонской базе в качестве инструктора по военным операциям в Косове, — объяснила она Марку. — Когда я взглянула на карту… ну, в общем… я решила, что если выеду перед самым рассветом, то сегодня смогу… — Она осеклась и как-то смущенно пожала плечами. — Я не знала, что у него гости. Если бы я заметила автомобили на подъездной дорожке, я не стала бы звонить, но никаких машин не было…

Марк хотел сразу все разъяснить:

— Моя машина в гараже за особняком, и в доме, кроме нас с Джеймсом, больше никого нет. По правде говоря, капитан Смит, то, что вы приехали, — он попытался найти слово, которое смогло бы снять ее напряжение, — просто великолепно. Вы даже не представляете, насколько великолепно. Ведь это первое Рождество после смерти Алисы. Он, конечно, старается держаться молодцом, но, знаете, адвокат не очень хорошая замена жене. — Марк подвинул девушке стул. — Пожалуйста, садитесь. Какой кофе вы предпочитаете?

На кухне было очень тепло, и щеки Нэнси сразу запылали. Ее смущение усилилось. Да, она выбрала для визита самое неудачное время. Девушка представила стыд полковника, если он все еще со слезами на глазах придет сейчас сюда в поисках Марка и обнаружит ее.

— Знаете, как-то все неловко получается, — сказала она. — Я ведь видела его поверх вашего плеча, и он не спал. А вдруг ему захочется найти вас? Он будет просто потрясен, обнаружив меня здесь. — Она бросила взгляд на дверь. — Вот та дверь? Если она ведет на улицу, я могла бы сейчас выскользнуть на улицу, и он даже не узнает, что я приходила.

Марк бросил нерешительный взгляд в сторону коридора.

— Ему сейчас очень тяжело, — сказал он. — Думаю, он почти не спит.

Она снова натянула шапку.

— Я вернусь через два часа, но вначале позвоню, чтобы дать ему время успокоиться. Мне следовало бы поступить так с самого начала.

Марк мгновение пристально всматривался в лицо Нэнси.

— Нет. — Он покачал головой, взял девушку за руку и осторожно повернул в сторону коридора. — Боюсь, что вы передумаете. Мое пальто и сапоги в кладовой, а дверь оттуда ведет во двор, так что Джеймс нас не заметит. Мы прогуляемся, вам необходимо пройтись после поездки. А через полчасика осторожно заглянем в окно гостиной, посмотрим, как он себя чувствует. Ну, как вы насчет такой прогулки?

Напряжение Нэнси мгновенно прошло.

— Хорошо, — сказала она. — Признаться, хожу я гораздо лучше, чем решаю сложные коммуникативные ситуации.

Марк рассмеялся:

— Я тоже. Сюда, пожалуйста.

Он повернул направо и провел ее в комнату со старинной каменной раковиной по одну сторону и множеством всякой обуви, попон, плащей и демисезонных пальто — по другую. На полу валялись куски глины, принесенные сюда на подошвах, кругом — в раковине, на сушилке, на подоконниках — скопилось столько пыли и грязи, что казалось, здесь не убирали столетиями.

— Тут такой беспорядок, — виновато произнес Марк, переобуваясь в старые «веллингтоны» и натягивая куртку из непромокаемой ткани. — Иногда мне кажется, что обитатели Особняка считали своим долгом оставлять здесь частицу себя как свидетельство пребывания в этом доме. — Он хлопнул по старинному светло-коричневому демисезонному пальто. — Представьте, оно принадлежало еще прадеду Джеймса. Провисело здесь всю жизнь Джеймса, и он говорит, что ему приятно его видеть, так как оно дает ему ощущение непрерывности времени.

Марк открыл дверь, ведущую во внутренний двор, и пропустил Нэнси вперед.

— Алиса называла дворик своим итальянским садиком, — сказал он, кивнув в сторону больших терракотовых ваз, беспорядочно расставленных по двору. — Здесь на закате бывает много солнца, и Алиса выращивала в этих горшках ночные цветы. Она всегда жалела, что ее сад располагается на задворках Особняка, он ей казался самым красивым уголком ее владений. Сад примыкает к задней стене гаража. — Марк кивнул в сторону одноэтажного строения справа. — А вот та деревянная дверь… — произнес он, подходя к арочному проходу в стене прямо перед ними, — ведет в огород.

Дворик выглядел странно запущенным, как будто никто не входил в него со времени смерти хозяйки. Из-под булыжников пробилась и уже буйно разрослась сорная трава, а в терракотовых кадках виднелись лишь хрупкие иссохшие останки давно погибших растений. Марк как будто считал само собой разумеющимся, что Нэнси известно, кто такая Алиса, хотя он никогда о ней ничего ей не рассказывал. Нэнси же задалась вопросом, а знает ли он что-нибудь о письмах полковника.

— Джеймсу кто-нибудь помогает? — спросила она, проследовав за Марком в огород.

— Одна старенькая супружеская пара из поселка… Боб и Вера Доусоны. Он занимается огородом, а она убирает в доме. Проблема в том, что они сами почти такие же старые, как Джеймс, и потому большой помощи от них, конечно, ждать не приходится. Сами видите. — Он обвел рукой заросший огород. — Думаю, самое большее, на что теперь способен Боб, — это подстричь лужайку. Вера практически выжила из ума и только развозит по дому грязь. Впрочем, все лучше, чем ничего, хотя полковнику, конечно, не помешал бы хороший и энергичный помощник.

Они шли по останкам посыпанной гравием дорожки между грядками, и Нэнси с восхищением рассматривала окружавшую огород стену в восемь футов высотой.

— Наверное, тут было восхитительно, когда у них хватало прислуги, чтобы заботиться о посадках, — заметила Нэнси. — У меня такое впечатление, что вдоль всей южной стены когда-то росли шпалерные фруктовые деревья. Даже сейчас видны остатки проволоки. — Она указала на приподнятый плоский участок земли посередине. — А это грядка для спаржи?