Джон Гришем - Шантаж (= Братство)

Вот условия нашей сделки: вы переводите сто тысяч долларов на счет номер 144-DXN-9593 банка "Женева траст", что в городе Нассо, на Багамах. Перевод должен быть направлен на адрес компании "Буммер риэлти, лтд", номер 392844-22.

Разумеется, вам нужно немного подумать, но не советую откладывать это дело в долгий ящик, так как любое промедление (скажем, более десяти дней) буду воспринимать как ваш отказ и тут же разошлю копии ваших писем и фотографий вашей бесценной супруге миссис Гленде Гейтс, а заодно всем вашим родным и близким.

Надеюсь, вы отнесетесь к моему предупреждению с надлежащей серьезностью и сделаете соответствующие выводы. Вы должны понять, что это не шутка, не розыгрыш, а самое что ни на есть настоящее вымогательство.

Если же я получу требуемую сумму, то обещаю забыть о вашем существовании и никогда больше не напоминать о себе.

С любовью, Рикки".

Ван Гейтс долго смотрел на письмо, все еще надеясь, что это не совсем умная шутка милого проказника, а когда наконец понял, что о розыгрыше не может быть и речи, завел машину и поехал куда глаза глядят. Через некоторое время он обнаружил, что едет по весьма оживленному участку шоссе уже почти за пределами города. Не долго думая Гейтс повернул назад и поехал так медленно, что машины позади него стали громко сигналить, требуя уступить дорогу или прибавить скорость.

Если бы слезы могли помочь горю, он непременно разрыдался бы, но он знал: сейчас поздно плакать и никакого облегчения ему это, к сожалению, не принесет. Гейтс просто стонал, иногда попадая в такт натужно ворчащему двигателю нового "ягуара", и проклинал все на свете, а прежде всего себя за то, что позволил какому-то мерзкому мошеннику втереться к нему в доверие. Словом, он был слишком зол, чтобы проливать слезы, и слишком удручен, чтобы ощущать боль от нанесенного ему удара. Ясно было одно: нельзя терять ни минуты, надо действовать, действовать быстро, решительно и эффективно, иначе произойдет катастрофа.

Его грустные мысли были внезапно прерваны резкой болью в области груди. Испугавшись сердечного приступа, Ван Гейтс остановил машину на обочине и решил немного подождать, не выключая двигателя. Все его мечты о счастливых минутах с Рикки пошли прахом. А как он надеялся, что они скоро встретятся! Оставаясь один, он часто доставал фотографию парня, долго всматривался в чистое и прекрасное лицо и лелеял надежду на скорую встречу. А какие письма Рикки ему писал! Каждое слово в них было исполнено искренней любви и жажды встретиться. Он производил впечатление невинного ребенка, попавшего в беду и изнывающего от одиночества, отчаянно нуждающегося в опеке со стороны более взрослого, умудренного жизненным опытом товарища.

И вот сейчас это жуткое, невыносимо горькое письмо. Как быть? Что теперь делать? А ведь совсем недавно Гейтс уладил все дела и готов был отправиться на выставку бриллиантов в Орландо, где по взаимной договоренности они и должны были встретиться. Он обдумал все детали, решил все проблемы и даже жену уговорил поехать в Эль-Пасо, чтобы навестить сестру.

Не выдержав напряжения, Ван Гейтс заплакал, не испытывая при этом ни чувства стыда, ни смущения. Да и кто мог видеть его сейчас? Машины проносились мимо со скоростью не менее восьмидесяти миль в час, и никто не обращал внимания на поникшего за рулем модного "ягуара" водителя.

Как и любой другой оскорбленный любовник, Ван Гейтс жаждал мести, жаждал отмщения за свое унижение и такой гнусный обман. Он должен выследить подонка, ранившего его так сильно, что болезненные рубцы останутся на всю оставшуюся жизнь. Выследить, наказать, придушить, убить и растерзать. Немного успокоившись, он вспомнил о жене и детях.

Каково будет им узнать правду? А что скажут его друзья и близкие? Ведь в его ювелирные магазины издавна наведываются лучшие люди города. Да и сам он, с его двумя миллионами долларов и прекрасным домом в престижном пригороде, был не последним человеком в Далласе. А его дети должны будут унаследовать все его состояние и приумножить его своим трудом. И все это теперь может рухнуть. По городу поползут жуткие слухи, его выставят на всеобщее посмешище, и даже внукам будут напоминать о том, что их дедушка опозорил свое имя и свой род.

Немного успокоившись, Ван Гейтс выехал на шоссе и направился в город, мучительно обдумывая план действий. К сожалению, он пришел к выводу, что ему не к кому обратиться за помощью или советом. Нет знакомого банкира, который мог бы выяснить, кто стоит за указанным счетом в банке "Женева траст" на Багамах; нет опытного юриста, способного подсказать наиболее разумный выход из положения; нет даже надежного и верного друга, сумевшего бы поддержать его в трудную минуту и разделить с ним это несчастье.

Да и с деньгами дело обстоит не лучшим образом. Он давно вел двойную жизнь и не мог рассчитывать на то, что жена не обратит внимания на исчезновение ста тысяч долларов.

Гленда постоянно вникала во все финансовые дела, пересчитывала каждый цент и пристально следила за кассой в их ювелирных магазинах, так что вряд ли он мог незаметно изъять столь крупную сумму из оборота. Конечно, двойная жизнь вынуждала его изворачиваться и хитрить, чтобы хоть как-то утаить от жены немного денег, но их явно не хватит для решения возникшей проблемы. Гейтс втайне от жены продавал доверенным клиентам мелкие бриллианты, жемчуг, рубины и всякую прочую мелочь, но все эти деньги уходили на удовлетворение нетрадиционной любви. Была у него, конечно, небольшая заначка в несгораемом сейфе далеко за пределами города, но он хранил ее на случай развода, поскольку окончательно решил, что встретится с Рикки и проведет с ним остаток дней.

- Сукин сын! - в сердцах воскликнул Гейтс. - Этот ублюдок разрушил всю мою жизнь, сорвал все планы! - А почему бы не прикинуться дурачком и не написать ему, что на самом деле он беден как церковная мышь и никак не может выплатить сто тысяч баксов? Или по крайней мере пригрозить разоблачением? Должен же быть какой-то выход! Нельзя безропотно подчиняться требованиям мошенника!

Нет, ничего не получится. Подонок досконально осведомлен о его жизни и знает всю подноготную. Если ему известно настоящее имя Кертиса и даже имя его жены, то наверняка он знает и о ювелирных магазинах и о банковских счетах. Ван Гейтс подъехал к дому, притормозил у ворот и сразу увидел зареванную жену.

- Где ты был, дорогой? - тихо всхлипывала она, вытирая глаза носовым платком.

- Надо было решить некоторые проблемы, - уклончиво ответил он и даже улыбнулся.

- А почему ты так поздно? - продолжала всхлипывать она. - Я чуть с ума не сошла.

Ван Гейтс недовольно поморщился. Как ему осточертели ее постоянные придирки и причитания! Она следит за каждым его движением, проверяет каждый шаг и засекает время, когда он, по ее мнению, должен быть дома. В течение тридцати лет она торчит у ворот дома с хронометром в руке и фиксирует момент его прибытия!