Хайнц Хене - Пароль - Директор

Ничто не ускользало от глаз гестапо. В одном из донесений говорилось: "Сестра Пандорфа фрау Элли Ортел сейчас находится в городском госпитале Геры. 26 мая 1942 года в 7 часов 15 минут утра к ней подошла неизвестная женщина, которая передала записку от Эрвина Пандорфа с просьбой приютить её брата. У него болит или повреждена нога, и он крайне нуждается в отдыхе. Предположительно он растянул связки или повредил ногу во время приземления с парашютом".

К 9 июня в РСХА уже знали, что агенты, за которыми они охотятся "снабжены фальшивыми паспортами, трудовыми книжками, удостоверениями личности, разрешениями полиции на въезд и выезд, большим количеством талонов на мясо, масло, хлеб, располагают крупными денежными средствами в немецкой и американской валюте, включая сберегательные сертификаты рейха".

Маловероятно, что агенты-парашютисты могли долго избегать встречи с тщательно организованной полицейской машиной. К 8 июля гестапо выследило в Вене Бернера, который во всем признался и выдал местонахождение тайника в Восточной Пруссии, где обе пары агентов спрятали свои передатчики. В то же время гестапо смогло арестовать Пандорфа. Признания арестованных вывели гестапо на след других агентов-парашютистов. Стражи режима все туже стягивали кольцо вокруг шпионской сети красных.

К концу августа 1942 года Хайльманн уже точно знал, в какой опасности оказался его приятель Шульце-Бойзен. До сих пор он и не подозревал, что загадочный "Коро", за которым охотились абвер с гестапо, был не кто иной, как Харро Шульце-Бойзен. Но тогда Траксль показал ему расшифрованную роковую радиограмму - распоряжение из Москвы от 10 октября 1941 года с тремя адресами Кукхофа, Шульце-Бойзена и Харнака, Хорст Хайльман кинулся спасать друзей.

Глава пятая.

Предательство на Принц-Альбрехтштрассе.

Хорст Хайльман был полон решимости предупредить своих друзей. Будучи всего лишь капралом, он занимал невысокое положение в секторе дешифровки службы безопасности связи, но на его долю выпал случай узнать о смертельной опасности, нависшей над шпионской организацией Харро Шульце-Бойзена. Гестапо могло нанести удар в любой момент.

Хайльман давно уже ощущал опасность. На улице он всегда чувствовал за собой слежку. Ему казалось, что гестапо тайно наблюдает за ним даже в его берлинской квартире. Хорст обсудил со своим другом Райнером Хильдебрандтом действия на случай, если ситуация резко обострится, и тот посоветовал ему уйти через швейцарскую границу. Но это показалось Хайльману равносильным предательству Шульце-Бойзена.

- Я не могу так поступить, - жаловался он, - тогда я лишу Харро последнего шанса выбраться из этой истории, если такой вообще представится.

С тех пор он решил либо спасти Шульце-Бойзена, либо умереть вместе с ним. И именно сегодня наступил момент, когда предстояло выполнить клятву верности. 29 августа 1942 года, когда словоохотливый Траксль показал расшифрованную московскую радиограмму с адресами трех ведущих агентов в Берлине, Хайльман изучил послание от 10 октября 1941 года вдоль и поперек. Оно словно нарочно приглашало гестапо нанести смертельный удар по сталинским шпионам. Их буквально на блюдечке выдали гестаповцам... если только он, Хорст Хайлманн, в последний момент не сумеет помочь.

Хорст позвонил Харро домой, но не застал. Тогда он оставил прислуге Шульце-Бойзена свой служебный телефон и попросил, чтобы ему срочно позвонили. Это было рискованно, поскольку сообщение номера телефона секретной службы считалось серьезным военным преступлением.

Так и не получив до середины следующего дня известий от Шульце-Бойзена, он поспешил на Альтенбургер Алее, где застал Либертас. Хайлманн передал ей содержание расшифрованной депеши, женщина сразу поняла значение случившегося, схватила телефонную трубку и позвонила в Министерство авиации. Харро нужно было предупредить, пока не поздно.

Но вместо хорошо знакомого голоса мужа в трубке раздался неприветливый голос какого-то майора, фамилии которого Либертас никогда прежде не слышала. Майор Зелигер сообщил, что лейтенану Шульце-Бойзену несколько часов назад пришлось уехать по делам и его несколько дней не будет в Берлине. Фрау Шульце-Бойзен не стоит беспокоиться, если он какое-то время будет отсутствовать.

Разгадать смысл его слов не составило труда: что бы майор не говорил, но Харро Шульце-Бойзена забрали в гестапо.

Гадалка Анна Краус тоже предсказывала, что Харро отправился в секретную командировку, но Хайльман и Либертас Шульце-Бойзен не могли успокоиться. В панике они очистили все тайники Шульце-Бойзена и запихнули в чемодан его бумаги. Там были нелегальные брошюры, заметки, чертежи, причем один из документов, "Источники и причины Первой и Второй мировых войн", был написан рукой самого Харро.

Но что делать с чемоданом? Хайлманн отнес его актрисе Реве Холси, с которой был в приятельских отношениях. Она жила в доме номер восемь по Холдерлинштрассе, там же, где жил с родителями Хайльман. Актриса согласилась хранить у себя столь опасную вещь не больше месяца, затем чемодан должен был перейти к Арнольду Бауэру, журналисту и школьному приятелю Шульце-Бойзена. Но уже через несколько дней нервы фрау Холси не выдержали, и она в сильном волнении отправляет директора театра Ингенола повидать драматурга Гюнтера Вайзенборна.

Вайзенборн случайно открыл чемодан и, по его словам, "похолодел от ужаса". Он немедленно связался с Хайльманом и передал сигнал тревоги остальным товарищам. Тревожная весть переходила из дома в дом, предупреждая следующих по цепочке; соратники Шульце-Бойзена избавлялись от компрометирующих материалов. Мать с женой Ганса Коппи увезли из дома передатчик; Ханнелоре Тиль погрузила рацию в детскую коляску и утопила её в Шпрее. Йоханн Грауденц также принял меры, чтобы избавиться от своего передатчика: он уложил его в большой чемодан, перевязал проволокой и собирался оставить у дантиста Ганса Гимпеля.

Однако Гимпель, как один из соратников Щульце-Бойзена, в любую минуту мог попасть в гестапо. К тому же он знал место получше - дом пианиста Гельмута Ролоффа, который был связан с группой Сопротивления Риттмайстера. Тот согласился спрятать чемодан, но когда он увидел этот неподъемный баул, то "сразу же подумал, что для безопасности эту штуку нужно поместить в соответствующие декорации". Ролофф забрал его домой и спрятал за кипой музыкальной литературы. Когда Гимпель уходил, он заметил:

- Если эту штуку найдут, наши головы полетят с плеч.

На что Гимпель ответил:

- Именно потому его и не должны найти.

Хотя каждый отчетливо осознавал возможность ареста, многие надеялись, что их чаша сия минует.

Анна Краус упорно пророчила, что "ни с кем ничего не случится". Беззаботная оптимистка графиня Брокдорф успокаивала жену одного из агентов: