Камилла Лэкберг - Проповедник

— Может быть, — сказал Патрик. — Но в этом-то и состоит наша проблема. Все возможно. Мы можем думать все, что угодно, и подозревать что угодно.

Он начал загибать пальцы:

— Что у нас есть: Сив и Мона, которых убили в тысяча девятьсот семьдесят девятом году, Йоханнес тоже убит и в том же году. Таню убили сейчас, двадцать четыре года спустя. Пропала Ени Мёллер, по-видимому, похищена тем, кто ее подвозил. Кто-то избил Йохана, а может быть, это даже убийство, учитывая, в каком он состоянии. Хотя, наверное, сегодня все выяснится. А теперь еще и Якоб сгинул, как корова языком слизнула. И все время, куда ни плюнь, кто-нибудь из Хультов поблизости. Но все же у нас теперь есть доказательства, что никто из них не причастен к смерти Тани. А вероятнее всего, тот, кто убил Таню, также убил Сив и Мону. — Патрик озадаченно развел руками. — Бред какой-то, мусор, вот что это такое. Мы копошимся во всем этом и не видим дальше своего носа, собственный конец без лампочки найти не можем.

— Да ладно тебе, брось, ты, по-моему, начитался антиполицейской пропаганды, — улыбнулся Мартин.

— Может, и так, но что же нам делать? — спросил Патрик. — У меня больше идей нет. Для Ени Мёллер часы запущены, и время идет, а может быть, мы уже на несколько дней опоздали.

Патрик внезапно радикально поменял тему для того, чтобы перестать жалеть себя.

— А ты как, ту деваху успел уже куда-нибудь вывести?

— Какую такую? — спросил Мартин и изо всех сил попытался придать своему лицу безразличное выражение.

— Ладно, ты лучше не старайся, сам прекрасно понимаешь, кого я имею в виду.

— Если ты говоришь про Пиа, то ничего подобного и в помине не было. Она всего лишь по моей просьбе помогала нам с переводом.

— Она всего лишь помогала нам с переводом, — передразнил его Патрик и покачал головой. — Ладно тебе фигней заниматься, приступай к делу, и чем скорее, тем лучше, кончай сидеть на заднице на скамейке запасных, давай на поле и загоняй шайбу. Я же слышу, каким голосом ты про нее говоришь, и вижу, какие у тебя глазки мечтательные становятся. Хотя она, может, не в твоем вкусе: молодая, красивая, незамужняя и даже без бойфренда.

И Патрик улыбнулся, хотя прозвучало все это и так достаточно ехидно. Мартин набычился, собираясь с мыслями, чтобы выдать достойный ответ, и тут как раз зазвонил мобильный телефон Патрика. Мартин навострил уши и с любопытством пытался понять, кто же это звонит. Судя по всему, речь шла об анализах ДНК, так что, наверное, звонил кто-то из лаборатории. Лаконичные реплики Патрика помогали Мартину весьма относительно.

— Ну и что, а что такого необычного? Ах, так. Ага. Да что ты за хреновину говоришь, как это вообще может… О'кей. Ага.

Мартин нетерпеливо ерзал на стуле. Судя по выражению лица Патрика, произошло что-то по-настоящему значительное и важное, но он по-прежнему продолжал разговор, отвечая короткими репликами своему собеседнику из лаборатории.

— Насколько я понимаю, вы, таким образом, выяснили точно, как выглядят их родственные связи.

И Патрик кивнул Мартину, показывая ему, что он специально пытается дать понять, о чем идет разговор.

— Но я по-прежнему не понимаю, как это складывается вместе… Нет, это совершенно невозможно, он мертв. Просто обязано быть какое-либо другое объяснение.

Было похоже, что он напряженно ждет приговора своего собеседника.

Мартин спросил шепотом:

— Ну что там, что случилось?

Патрик прижал палец к губам, прерывая его вопросы. Кажется, именно сейчас он получил какое-то разъяснение.

— Да, этого нельзя исключить. В данном случае на практике это вполне возможно.

В лице Патрика что-то дрогнуло. Мартин видел, как буквально от макушки до ног по телу Патрика прокатилась волна облегчения и он наконец расслабился. Мартин по-прежнему ничего не понимал и колупал пальцем стол.

— Спасибо, спасибо, как хрен знает что.

Патрик защелкнул крышку телефона и повернулся к Мартину с довольным, просветлевшим лицом.

— Я знаю, у кого Ени Мёллер, и ты ушам своим не поверишь, когда я тебе расскажу, что сейчас услышал.

Операция закончилась. Йохана перевезли в реанимацию, и он лежал там с торчащими из него трубками и шлангами, погруженный в темный мир беспамятства. Роберт сидел возле кровати и держал Йохана за руку. Сольвейг вышла в туалет, и они сейчас остались с братом вдвоем. Линду сюда не пустили: в палату реанимации допускали только самых близких.

Изо рта Йохана торчала трубка, присоединенная к аппарату искусственного дыхания, который работал с тихим шипящим звуком. Роберт поймал себя на том, что дышит в такт машине, словно пытаясь таким образом помочь Йохану дышать и хоть сколько-то поубавить переполнявшее его самого чувство полнейшей беспомощности.

Он провел пальцем по ладони Йохана и увидел на ней две длинные и одну короткую линии. Роберт не знал, какая из них линия жизни, но надеялся, что короткая — это линия любви. У него голова шла кругом, когда он только пытался себе представить мир без Йохана. Хотя в паре с Йоханом Роберт ощущал себя лидером, но по правде, на самом деле без Йохана он был маленькое дерьмецо. Чтобы сохранять и утверждать свой авторитет и мужественность, Роберт нуждался в мягкости, присущей Йохану. Если в нем самом изначально и была какая-то мягкость, то она исчезла начисто, когда он нашел мертвого отца, и без Йохана она будет для него безвозвратно потеряна.

Роберт сидел, думал и давал обещания. Он обещал, что все изменится и для них начнется новая жизнь, если только Йохан останется на этом свете с ним. Роберт обещал больше никогда не воровать, найти работу, заняться чем-нибудь хорошим. Никто бы не поверил, но он даже пообещал постричься. Последний зарок он дал себе с некоторой опаской, но, к его изумлению, именно после него все и переменилось. Рука Йохана легонечко задрожала, и его указательный палец поднялся и опустился, как крылья у бабочки, словно Йохан тоже пытался погладить руку Роберта в ответ. Совсем чуть-чуть, почти ничего, но это все, что нужно Роберту. Он успокоился и с нетерпением стал ждать, когда вернется Сольвейг, он знал, что наконец сможет ей сказать, что с Робертом все будет в порядке.

— Мартин, тут один малый звонит и говорит, что у него есть информация насчет избиения Йохана Хульта, — сказала Анника, высунув голову из дверей, и Мартин, идущий по коридору, остановился и повернулся к ней.

— Вот черт, у меня времени ни минуты.

— Ну что, мне ему сказать, чтобы перезвонил попозже? — спросила Анника.

— Нет-нет, я этим займусь.

Мартин быстро зашел к Аннике и взял трубку. Он сосредоточенно слушал своего собеседника и задал по ходу разговора несколько уточняющих вопросов, потом быстро положил трубку и уже на бегу сказал: