Фридрих Незнанский - Угрюмый город

— Наши местные правозащитники помогали, — все-таки ответил Потапов. — Крупицын— есть у нас такой ветеран, еще из хрущевских диссидентов, с Сахаровым, говорят, был знаком. И два помощничка у него — оба депутаты городской думы, Мальцев и Зайцев.

13.20

Мальцев и Зайцев… Мальцев и Зайцев! Оба депутаты городской думы!

В такси по дороге обратно в город Денис как заведенный твердил одно и то же, таксист даже поинтересовался с опаской: все ли с ним в порядке?

В полном! Это смешное созвучие фамилий правозащитников и то, что оба они депутаты, навело Дениса на гениальную мысль. Он понял, как рассуждал Игорь, придумывая, в какую ячейку спрятать нечто для них и какой задать код. К футболу это конечно же не имело никакого отношения — слишком неочевидно. Зато это запросто могло иметь отношение к «Глории», если вообще Игорь прятал что-то в камере хранения. Но эти сомнения Денис гнал от себя поганой метлой. Обидно было бы: выстроил такой блестящий ассоциативный ряд, и все впустую?!

Подъехали к автовокзалу. Денис еще из машины убедился, что он расположен на улице К. Д. Глинки. Оставив сдачу таксисту на чай, чему тот несказанно обрадовался, Денис торопливо дошагал до перекрестка. На угловом доме — мемориальная доска: Глинка Константин Дмитриевич (1867–1927) — ученый, почвовед, академик АН СССР. Организатор и руководитель почвенно-географической экспедиции в Сибирь 1912 г.

Вот оно решение! Глинка, но не Глинка. Не тот Глинка, которого все знают, не композитор. А «Глория» где? На улице Неглинной! Ассоциация вполне прозрачная. Осталось только перепробовать все цифровые комбинации, связанные с «Глорией»: номер дома плюс номер телефона, номер счета, на который Игорь переводил аванс, в крайнем случае, вспомнить русский алфавит и записать цифрами слово «глория» — шесть букв, чем не код?

Однако даже алфавит вспоминать не пришлось, все оказалось гораздо проще. Денис просто проверил последовательность цифр, указанных на собственной визитке: код Москвы плюс телефон приемной — получилось! Дверца под номером 0952 не открылась, но в замке что-то щелкнуло и на цифровой панельке, над которой было написано «опустите в щель жетоны», загорелась цифра 6. Значит, Игорь положил сюда нечто шесть суток назад.

Денис сбегал к кассе, купил жетоны, а по дороге набрал Щербака:

— Коля, ты где?

— Пиво пью и над кодом думаю, — отозвался Щербак. — Нашел хороший наблюдательный пункт: за Боксером в логове подглядывать, только никого нет дома.

— Дуй на автовокзал, я уже код придумал.

— Э! Только без меня не открывай, да? Буду через минуту.

Денис таки не утерпел, забросил жетоны и заглянул в ячейку: небольшая дорожная сумка — черная с белой надписью по боку «Derby sport», несомненно, Игоря, за сумкой — нечто завернутое в несколько слоев полиэтиленовой пленки, большое, напоминающее полено: около метра длиной и сантиметров сорок в диаметре. Пока тащил пакет наружу, подоспел Щербак:

— Ну?.. Ну?!

— Баранки гну! — Денис сгрузил Николаю на руки «полено», довольно тяжелое, сам подхватил сумку, еще раз заглянул внутрь ячейки убедиться, что ничего не пропустили. — Тащи в машину, будем разбираться.

Отъехали на всякий случай от автовокзала пару кварталов и, вдвоем устроившись на заднем сиденье, раскрыли вначале сумку.

— Свитер, футболка, белье, носки, — перечислял Николай. Вытаскивая каждую вещь, он тщательно ее перетряхивал и прощупывал. — Спортивные штаны, шлепанцы, полотенце, дезодорант, крем для бритья, зубная паста, щетка, бритва, аспирин, йод, пластырь, иголка с ниткой, блокнот, ручка — все.

Сумку проверили еще раз, действительно больше ничего. В блокноте ни одной записи, в карманах спортивных штанов и свитера — пусто.

— Короче, — резюмировал Николай, — Игорь выписался из гостиницы, перешел на нелегальное положение, вещи забросил в камеру хранения, взял с собой только документы и деньги…

— И шесть суток не брился и зубы не чистил? — усомнился Денис. — Видел цифирку на двери ячейки? Шесть суток Игорь в камере хранения не был.

— Так его же похитили.

— Когда?

— Не знаю, может, прямо тогда же и похитили. Он только из гостиницы выписался, сумку спрятал. А тут его — бац! — и сцапали.

— А когда мы получили последнее письмо от него и аванс?

— Третьего числа, утром.

— Но последний раз в камеру хранения, если верить счетчику на ячейке, а я склонен ему верить, Игорь заглядывал первого июня. Понимаешь, первого!

— Ты намекаешь, что это не он нам письмо и деньги послал, так? Что мы на самом деле не на Игоря работаем, а нас тут как слепых котят за нос водят?

— Честно говоря, не знаю, — пожал плечами Денис.

— Нет, это, конечно, объясняет, почему в Интернет-баре Игоря никто не вспомнил, я сегодня опять спрашивал, снимок показывал.

— Отправил запись?

— Отправил. Совершенно секретно. На видеобластер через шнуры перекачал, никто ничего не слышал, файл отослал Максу, а на диске под тем же именем оставил кусок из Первого концерта Чайковского, письмо из «отправленных» удалил, не докопаются, даже если захотят.

— Надо будет наведаться туда еще раз и теперь спросить уже не об Игоре, а кто у них третьего числа до утра засиделся или пришел одним из первых.

— Так точно, шеф! Давай уже, в конце концов, в пакет заглянем, а то сейчас умру от любопытства.

Осторожно развернули полиэтилен. Полено оказалось сиденьем от мотоцикла.

— Олега? — удивился Щербак.

— Очевидно, — Денис потеребил обрывок толстой нитки, привязанной к сиденью. — Тут, скорее всего, болтался ярлычок с номером. Вещественное же доказательство происшествия. Дело закрыли, признав несчастным случаем, вещественные доказательства больше не нужны, по идее, их либо уничтожают, либо…

— Не очень-то это похоже на несчастный случай. — Николай просунул руку под ремень, которым сиденье собственно крепится к мотоциклу. Ремень был разорван, но только пара сантиметров разрыва имела неровные, протертые края, большая часть явно была разрезана. — Кто-то ножичком чикнул, на крутом повороте ремешок лопнул, и Олег полетел себе кувыркаться.

— Получается все-таки убийство, так?

— А ты сомневался? Где только Игорь это сиденье достал? Выторговал у экспертов-криминалистов?

— Наверняка, — кивнул Денис. — И почти наверняка экспертизой занимались в каком-нибудь Центре безопасности дорожного движения в собственной лаборатории. Короче, гаишной экспертизой все ограничилось. А гаишных экспертов, даже в областном городе, человек десять, не больше, а скорее — два-три. Горюнов описал мне того, который выезжал на место аварии, возможно, он же и над актом экспертизы работал.

— Ладно, — Щербак аккуратно упаковал сиденье обратно в полиэтилен и, выбравшись из машины, закурил. — Предположим, эксперта мы вычислим. Предположим, мы даже его разговорим, и он нам расскажет, каким ножом был перерезан ремень. Если совсем уж повезет, был проведен спектральный анализ места среза, его результаты в бумажном виде где-то хранятся, и если мы когда-нибудь случайно найдем подходящий под описание нож, можно будет проверить: тот самый он или нет. Но! С Олегом уже ничего не случится, а с Игорем — запросто. Не лучше ли отложить на время расследование убийства и заняться освобождением Игоря?