Александр Бондарь - Год Чёрной Обезьяны

- Илюшенко-то чего боится? - Валет повертел в руке пистолет и спрятал его снова в карман.- Он и с Ельциным и с Егоровым на - "ты".

- Дьяконов тоже с Ельциным на "ты" был. И потом, как раз Илюшенко-то и есть чего боятся. Он - не Султан, он на виду. Ему потом, в случае чего, труднее будет исчезнуть.

- Ахмет, он - что, настолько с ними завязан?

- Завязан. У них общие каналы с Султаном. Но у того больше реальной власти и, стало быть, силы. Ахмету здесь остается только подчинится.

- Я бы на его месте разобрался и с Султаном и с Илюшенко.

Березовский молчал, и Валет понял, что Алексею Михайловичу этот разговор не нравится.

- Боишься, что к тому и идет? - Спросил Валет.

Березовский ответил не сразу. Он нервно потискал ручку двери и, не отрываясь, смотрел в окно.

- Я - старый человек, - сказал он наконец. - Я хочу спокойно дожить, что мне отмеренно и умереть тихо в своей постели, а не от автоматной очереди где-нибудь в подъезде. Но я, все-таки думаю, что мы должны помочь нашим братьям по вере.

Валет сморщился.

- Бодягу будешь читателям своим разводить...

Березовский недовольно на него покосился. Валет понял, что перебрал.

- Алексей Михайлович, - он изобразил сейчас подчеркнутое дружелюбие. - У нас с вами общие интересы, но ваши взгляды меня не касаются. То, что мы с вами делаем - бизнес. А что до веры, то это уже - личное дело каждого. Идет?

Березовский не ответил.

- Еще - неприятности. - Сказал он, помолчав. - Летом Ахмет посылал своего человека в Югославию. Уже несколько месяцев от того никаких известий. Березовский глядел, как за окном проплывают засыпанные снегом улицы декабрьского Краснодара. - Ты лучше скажи, что сам думаешь делать. Угрозыск тебя ищет везде, а ты по Красной разгуливаешь. Честно скажу - Ахмет предлагал разобраться с тобой: подкинуть Красикову - с дыркой в башке.

Валет нахмурился. Потом, поглядев в окно, кивнул.

- Я от него другого не ждал.

- Хоть бы сказал мне "спасибо".

- Пожалуйста.

Березовский помолчал.

- Ясно. Но чтобы ты знал, что я - не Ахмет и ценю людей, которые на меня работают, предлагаю тебе - исчезни завтра же месяца на два. Билет в Стамбул, паспорт и деньги я устрою. Если останешься здесь - либо Красиков до тебя доберется, либо Ахмет решит, что ты все-таки мешаешь ему, и я уже ничем не смогу тебе помочь. Думай.

Валет кивнул.

- Думать не над чем. Я согласен. Но только одно - в Стамбул поеду не завтра, а через три дня.

- Почему? - Березовский устало посмотрел на него.

- Я должен здесь кое-что уладить.

- Что? - Алексей Михайлович глядел на молодого человека с жалостью.

- Мне нужно вытащить одного человека.

- Кого ты хочешь вытащить? Говори.

- Вы ее не знаете.

- И всё-таки.

- Артёмина. Лена. Говорит о чём-нибудь?

Березовский покачал головой.

- Ни о чём.

- Это не та, которая двух ментов положила сегодня? - Подал голос шофер Юра.

- Она самая, - кивнул Валет.

- Не хотел бы я быть на её месте. - Юра покачал головой. - Менты её теперь не оставят - будь уверен. А тебе она зачем? Трахаться хочешь?

- Заткнись и следи за дорогой, - Валет оборвал его.

- Ты, хоть, знаком с ней? - Продолжал Юра. - Знает она, что ты есть вообще?

- Догадывается.

- Ты сможешь трахать стамбульских шлюх, пока деньги не кончатся. Березовский смотрел на него с неодобрением. - Ведешь себя, как пацан. Если тебя так девчонки интересуют, зря ты вообще в эти дела полез.

Машина остановилась у подъезда элитно-начальственной девятиэтажки, где проживал Березовский.

- Мне нужно два дня. - Валет упрямо смотрел в окно. В глазах у него ясно было написано: он от своего не отступит.

Березовский поразмышлял.

- Хорошо. Завтра и ещё день - твои. Послезавтра вечером, в полшестого, идёшь в турагенство "Глобус". Здесь адрес. - Он достал из кармана визитную карточку. - Спросишь директора. Скажешь, что от меня. Получишь билет, деньги и паспорт.

Валет взял протянутую визитку.

- Ну, счастливо увидеться. - Березовский вышел из машины и нагнулся к окошку водителя. - Забрось его куда-нибудь. Но только не катайся с ним долго, чтоб потом и у меня не было неприятностей.

Он повернулся и пошел к подъезду.

- До свиданья, - негромко проговорил ему в спину Валет.

Глава 10.

С Владимиром Александровичем Илюшенко Лена познакомилась в августе 91-го. В том самом августе, когда мир три дня, не отрываясь, следил за смертельной агонией безжалостного, кровожадного и вчера еще могучего монстра, теперь издыхающего в мучительных судорогах. Бронетранспортёры и танки вдоль улиц Москвы, лужи пузырящейся крови на Садовом Кольце - ничто уже не могло спасти Зверя. День 22-го, когда наручники щёлкнули на запястьях бывших членов низвергнутого ГКЧП (кроме Бориса Пуго, выстрелившего себе в рот), стал последним днём коммунистической России, последним днём красной империи, десятилетиями внушавшей ужас миру.

В тот же день Указом Президента со своим постом простился председатель краснодарского крайисполкома Николай Кондратенко. Над зданием краевой администрации, как и над Кремлем в Москве, поднялось трёхцветное знамя. Сюда теперь пришли новые люди - скромные, незаметные. Они избегали громких слов, они молча взялись за дело. В их числе был и Илюшенко.

Лена сделала интервью с ним в один из послеавгустовских дней, когда трёхцветные флаги над административными зданиями воспринимались ещё достаточно непривычно. Илюшенко был немногословен, коротко рассказал о себе, посмущался, что никогда раньше, до этого, интервью не давал и потому чувствует себя скованно. Сказал, что не относится к тем, кто призывает крушить всё до основания, что главное сейчас - возводить, и что только потомки смогут оценить по достоинству то, что ещё будет сделано новой властью.

На Лену он смотрел с видом состарившегося ловеласа, у которого очаровательная девочка уже не может вызывать ничего другого, кроме чисто отцовских чувств. Илюшенко поил ее кофе и пригласил зайти как-нибудь еще, что Лена вскоре и сделала. Потом они стали друзьями - настолько, насколько позволяла разница в возрасте. Лена знала, что кабинет Владимира Александровича открыт для неё практически всегда и этим охотно пользовалась.

Разговоры о том, что Илюшенко напрямую связан с местной мафией, до Лены доходили не раз. Она затронула эту тему в одном из своих интервью с ним. Седеющий представитель демократической власти улыбнулся скромно и сказал, что клеветники были всегда и скорее всего уже не переведуться. Лена молча проглотила этот ответ.

На днях в администрации края случилась еще одна замена: под давлением местных нардепов Президент сместил кубанского губернатора Василия Дьяконова. Илюшенко от этого не проиграл. Новый глава края Николай Егоров ввёл его в число своих замов.