Александр Бондарь - Год Чёрной Обезьяны

Оказалось, ещё есть сосиски. Он взял две порции и два стакана чаю. Пока Серёжка расплачивался с буфетчицей, его и Лену внимательно разглядывали две сумрачных физиономии, что сидели у входа. Ни Лена, ни Серёжка не могли слышать их разговор.

- Узнал? - Спросил один, в рваном свитере, отодвигая пустой стакан.

Товарищ его угрюмо кивнул.

- Тёлка, что Валёк тогда приводил.

- Прикинь - какой фрайер с ней. - Хозяин рваного свитера сплюнул на пол сквозь зуб, выбитый в том году. - Сука, - процедил он.

Товарищ его огляделся мрачно; потом, прищуривщись, наклонил голову.

- Положим их парочкой? У меня дуло с собой.

- Мокруху? А потом вышак? У козла этого пахан наверняка из деловых, или сам он...

Тот, что в рваном свитере посмотрел в окно.

- Глянь на их тачку. - Лицо его тихо налилось кровью. - Этих... сука, ненавижу. Мои паханы до смерти вкалывали и хрен заработали. А эти, вот, с рождения на готовеньком на всём...

- А ну, идём. - В рваном свитере резко поднялся с места. - Прокатимся.

Товарища его уговаривать не надо было. Оба, оставив, недопитой водку и недоеденными пельмени, быстро вышли за дверь. Улица смотрелась тихой и пустой. Одинокая "Тойота" мирно дремала в сторонке.

Оглянувшись, двое быстро подошли к машине. В рваном свитере достал пистолет и ударом выбил стекло. Жигунов только успел поставить на стол поднос и тут увидел, как залезают в его "Тойоту". Серёжка застыл. Он никогда не был готов к таким жестоким коллизиям. Серёжка моргал, пытаясь понять, что всё это ему не мерещится. Он только успел раскрыть рот, и жёлтое пламя вспыхнуло у него перед глазами, шарахнуло во все стороны, выплюнув оконные стекла машины. Жигунов будто и не слышал ничего. Он обалдело смотрел, как полыхает его "Тойота" с двумя обугленными тушами внутри.

Лена ухватила Серёжку за руку.

- Бежим! Быстро!

Он ничего не понимал. Растерянно посмотрел на Лену, и вдруг решил слушаться. Держа его за руку, Лена подбежала к двери с надписью "Посторонним вход воспрещён".

Дверь эта была открыта, и они попали в большое грязное помещение со здоровенными кастрюлями и двумя упитанными поварихами, которые боязливо уставились на Лену с Серёжкой.

- Быстро! - Сказала Лена.

Они выскочили во двор и ещё долго бежали куда-то. За спиной оставались улочки и маленькие проходные дворы.

Потом, запыхавшись, сидели на лавке. Светило солнце. Облака спрятались, и стало тепло.

- Что это было? - Спросил Жигунов. - Почему ты тащила меня?

Он глупо смотрел на Лену. Та кивнула. Потом тихо сказала:

- Давай, я тебе объясню чуть позже?

Лицо у Лены вспотело и раскраснелось от бега. Пушистые волосы взлохматились сейчас и липли, опускаясь на лоб. Серёжка, вдруг, подумал, что Лена - очень красивая девчонка, и странно, что раньше он никогда этого не замечал. А сейчас смотрел удивленно и что-то пытался для себя понять. Что - не знал сам.

- Объясню позже. Хорошо? - Повторила Лена.

- Хорошо, - Серёжка покорно кивнул.

- У тебя есть ещё одна машина?

Серёжка ответил не очень уверенно, но сразу.

- Есть.

..."Мерседес" мчался по пустому шоссе. Жигунов сосредоточенно крутил баранку, поглядывая, как в окне проплывали колхозные поля, и вдалеке, на горизонте тлели одинокие крошечные огоньки. Это могла быть какая-нибудь станица или, может, колхоз. Лена тоже смотрела в окно, но она там видела только отражение своих мыслей - одна мрачнее другой.

Жигунов зевнул - его не развлекали ночные картины краснодарской окраины. Подумав, он включил радио. Минуты две крутил ручку, пока не словил радиостанцию "Свободный мир". Из далекого таинственного Нью-Йорка с тель-авивским произношением голос рассказывал слушателям о краснодарских проблемах.

- ...и подтвердил, что опасность фашизма становится всё острее. В Краснодаре действует уже несколько так называемых казачьих армий - по сути военизированных фашистских организаций. Случаи нападения на кавказцев здесь стали обыденностью. Вот, что нам рассказал один молодой человек (назовем его Гасан). "Страшно выйти на улицу. Казачьи патрули - везде. Как только видят кавказца - сразу достают плетки и начинают бить. Мой брат торгует на рынке. Ему выбили все зубы. А соседу, что живет этажом ниже, казаки сломали руку, когда он шел ночью из ресторана. Мы боимся обращаться в милицию - там тоже казаки сидят. У них всё куплено. Многие родители не выпускают детей на улицу кругом полно пьяных казаков. Нам некуда жаловаться. Мы боимся." Вот такая исповедь. И не хочется комментировать. Скажу только, что миграция кавказцев из краснодарского края увеличилась в последнее время - люди боятся за свою жизнь. Совсем, вот, недавний случай. Несколько дней назад в одном из ресторанов Краснодара убит автоматной очередью еще один кавказец (другой вины у него не было). Его убийца - есаул Екатерининского отдела Всекубанского Казачьего Войска и одновременно офицер российской армии. Такое содружество власти и фашистских организаций наталкивает на размышления..."

- Выключи, - попросила Лена. - Я не могу думать.

Серёжка не стал спорить. Он щёлкнул кнопкой, и приемник заткнулся. Светящийся циферблат электронных часов показывал, что уже почти девять. Лена глядела на дорогу. Она помнила эти места. Когда-то, чуть больше года назад...

- Доедешь до следующего поворота и остановишся там. - Сказала Лена.

Серёжка повиновался. Он съехал на обочину и притормозил свой "Мерседес". Лена вышла из машины первой.

- Теперь ты мне объяснишь, куда мы приехали? - Спросил Серёжка, захлопывая за собой дверцу.

- Чуть позже.

Похолодало. Сильный ветер дул, мерно посвистывая в колючих ветках, и качая большие закоченевшие деревья. Призрачная ночная Луна растревоженно глядела вниз. Всё тонуло в её тусклом сиянии.

Лена осмотрелась. Тут кругом стояли дачи. Летом сюда съезжались мужики и бабы с кошёлками - посадить картошку и помидоры, чтобы потом зимой было что есть. Сейчас же, всё тут казалось вымершим. Голые колья, кое как обвитые плетёнными прутьями, торчали из-под снега. Между деревьями просматривались силуэты дачных домиков - маленьких и жалких. Ни в одном из окошек не было света. Как пустые глазницы смотрели они на дорогу и ничего там не видели.

Серёжка огляделся, и ему стало холодно. Он плохо понимал, для чего они здесь. Но его это уже не сильно интересовало. Хотелось только поскорее отсюда свалить.

Свернули за поворот, и Жигунов увидел большой дом, огороженный массивным забором из камня. Сразу же в глаза бросился неяркий свет в окошке на втором этаже. Это была дача Березовского. Лена училась вместе с Андреем - сыном покойного деятеля, и как-то бывала у него в гостях, на этой самой даче. Андрей тогда предложил ей водки. Лена отказалась, и он пил сам. Закончив бутылку, хотел затащить Лену на свой диван. С трудом вырвавшись из пьяных объятий, она убежала. Долго стояла потом на пустой остановке, дожидаясь автобуса, чтобы вернутся в город. Андрей очень извинялся на другой день за случившееся. Говорил - сам не понимает, как такое вышло, но следующего приглашения стать его гостьей Лена уже не приняла.