Томас Томпсон - Ричи

Во время одной такой беседы Вивиан вдруг бросила трубку, увидев из окна, что к крыльцу подходят полицейские. В панике она метнулась туда, где прятала шприц и разные наркотики, но ее опередила 83-летняя бабушка. Схватив полиэтиленовый мешок со всем содержимым, старуха отнесла его в комнату и сунула под какой-то ворох тряпья. Только потом она открыла дверь полицейским и, пользуясь правом старости, обрушилась на них с бранью, как, мол, посмели заподозрить у нее в доме наркотики!

Ричи с Орешком и парнем по имени Карл, которого они вскоре лишили своего покровительства, постоянно болтались после школы на территории Торгового центра. В Ричи к этому времени произошла разительная перемена: он научился командовать другими, завел привычку посылать Орешка и Карла в универсам «с поручениями»: украсть фрукты, конфеты, а потом и кое-что посерьезнее.

— Ричи велел Карлу украсть для него альбомы с пластинками. Стукнул раз кирпичом по голове, Карл и пошел, — рассказывал Орешек. — А Ричи стоял «на стреме».

Полицейский агент поймал мальчишек с поличным. Карл заявил, что его послал «Рыжий». Рыжий — Ричи был задержан при попытке улизнуть из магазина. Всех троих записали и сообщили родителям. Боясь встречи с отцом, Ричи несколько часов прятался у «Орешка». Потом позвонила Кэрол и позвала его, и он отразился домой.

Марк Эпстейн был самый маленький и по росту и по годам, но самый крикливый и грубый из всей четверки. Непристойности так и сыпались из его рта. Он вечно придумывал грязнейшие истории, до того невероятные, что даже дружки ему не верили. Впрочем, одно было неоспоримо — по части наркотиков он имел больше опыта, нежели остальные трое вместе взятые.

Подобно Ричи, Марк родился в Нью-Йорке. Его отец чем-то спекулировал — чем именно, Марк не знал, говорил только, что отец «делает деньги».

— Я с девяти лет курю марихуану. Когда мы переехали в Ист-Медоу, мне было тринадцать. Мне было тут скучно, и я занялся грабежами. Это плевое дело, Динер, — объяснял он. — Надо брать только такие вещи, которые легко сбыть, — меховые накидки, брильянтовые кольца и тому подобное. Одно время я относил все мороженщику Монку. Он и наркотиками торгует.

А потом он познакомился с Кантреллом, ветераном войны во Вьетнаме. Тот жил в большом, богатом доме с женой и маленьким ребенком и всегда держал на продажу большие запасы разнообразных наркотиков.

— Я был у него как-то раз, — рассказывал Марк, — и он мне показал целую гору наркотиков.

— Как вы познакомились? — спросил Ричи.

— Вообще-то, чудеса. Я стоял на углу, смотрел на улицу с одинаковыми домиками и размышлял, как мне лучше в них залезть. А он торчал рядом. Потом назвался: Кантрелл. Спрашивает, что я тут делаю. Я ему прямо сказал, что я грабитель. А он говорит: «Удачное стечение обстоятельств! Потому что мне требуется цветной телевизор». Я говорю: «Подождите минутку!» И через полчаса принес ему портативный телевизор, и он купил его у меня за семьдесят пять долларов.

После этого случая они познакомились ближе, и Кантрелл стал принимать у Марка краденое в обмен на наркотики.

Однажды в субботу утром все сидели у Ричи, слушали стегающую нервы музыку и обсуждали планы дня. Брик, единственный среди них имевший машину и права водителя, предложил:

— Поедем покататься.

Он вытащил пакетик и раздал всем таблетки.

Через десять минут он вел машину зигзагами, почти ударяясь о стоящие вдоль обочин машины. Всем было весело, но вдруг Ричи прервал общее веселье:

— Пейвол, ты что-нибудь видишь?

— Не, я ослеп, но руль я еще держу, — глаза Брика были полузакрыты, веки побагровели.

Марк достал трубку с опиумом, закурил и дал остальным затянуться. Брик оторвал руки от руля, и машина чудом не врезалась в стоящий у тротуара автомобиль: в последнюю секунду Ричи успел повернуть руль.

— Полиция! — закричал Орешек.

Патруль заставил Брика остановиться. Ричи метнулся на пол — спрятать под коврик опиум. Брик выбрался из машины и, едва держась на ногах, подошел к полицейскому.

— Хелло, Брик, — сказал тот, как старому знакомому: он уже не раз задерживал парня. — Что там у тебя случилось?

— Да вот руль барахлит.

Полицейский шагнул к машине и оглядел присмиревшую тройку. Потрудись он просунуть голову внутрь, сразу почуял бы запах опиума.

— Приведи в порядок рулевой механизм, — сказал он. — На сей раз я тебя отпускаю. Но ты мой должник. Понял?

Брик понял, что полицейский ждет от него нового списка имен, он выполнял иногда его поручения. Но сейчас он просто ошалел от радости, что так легко отделался.

— Небось он никогда не видел четырех парней, накачавшихся с одиннадцати утра, — сквозь смех сказал Орешек.

— А я ведь чуть не проглотил его, — сказал Ричи, вытаскивая спрятанный опиум.

— Ну и вырвало бы тебя, если бы посчастливилось, — заключил Марк, эксперт по таким вопросам, — а если нет, так ты бы сдох.

В другой раз, вечером, накурившись в комнате Ричи, дружки завели разговор о торговцах, сбывавших им марихуану и таблетки. Среди потребителей наркотиков в Ист-Медоу ходили легенды о быстром обогащении этих дельцов. Был там один семнадцатилетний парень Фриц, который принимал заказы по телефону и доставлял их на своем велосипеде. Спустя несколько месяцев он уже разъезжал на собственной спортивной машине и оплачивал свое обучение в Колумбийском университете. О другом ловкаче, поступившем в оптовую фармацевтическую фирму, ходила молва, что он похитил там много морфия и продал его по пять долларов за дозу для укола, заработав за неделю столько, что смог приобрести шикарную машину, полностью обновить гардероб и съездить на отдых во Флориду.

Приятель Марка, ветеран вьетнамской войны, Кантрелл стал постоянным поставщиком наркотиков для Ричи и его товарищей. Марк получал у него на комиссию товар и продавал с некоторой прибылью для себя.

— Откуда добывает все это Кантрелл? — спросил Ричи, который после прилива бурной энергии сейчас сидел одурманенный и сонный.

Марк сам не знал наверняка, но подозревал, что тут не обходится без помощи другого парня лет двадцати трех, который часто появлялся в Ист-Медоу на стареньком, потрепанном «додже».

— Я встретился с ним как-то у Кантрелла, — рассказал Марк, — с виду оборванец, зато в багажнике у него было фунтов пятьдесят гашиша. Весь расфасованный в мешочки для удобрений со штампом «Импорт из Ливана».

— А выше кто над ним?

— Какой-нибудь крупный делец в Нью-Йорке, богач, который держится в тени, чтоб о нем не разнюхали.

Ричи уже два года употреблял наркотики, когда в один весенний день Джордж Динер урвал часа три от служебных дел, чтобы посетить суд для несовершеннолетних графства Нэссау. В переполненном «коридоре отчаяния» он представился дежурной справочного стола: