Виктор Леденев - Адская машина

-- Жалеешь?

-- Что ты, Паша. Я ведь не о том... Мне ведь казалось, что люблю тебя без памяти, а потом -- нет, не люблю, а жалею... Потом снова так к тебе тянет, так тянет... Кажется, еще полчаса тебя дома не будет и умру. А иногда, как тебя нет дома подолгу, думаю, что не нужна я тебе, что тебе вообще никто не нужен... Я только теперь поняла, чем ты меня тогда взял -ты, Паша, надежный... Тебе можно довериться на всю жизнь. Я не понимала, только ощущала это, а теперь...

-- Теперь поняла. Набил морду подонкам -- поняла, так что ли?

-- Нет, поняла я другое: не могу я без тебя. Вот увидела, как они тебя... и знаю: пусть меня убьют вместе с тобой, но без тебя мне не жить. Люблю я тебя, Паша...

-- Ну-ну, на высокие материи потянуло... Сколько лет не слышал от тебя таких слов.

-- А сам-то? Я эти слова от тебя когда слышала в последний раз, а?

Павел смущенно рассмеялся, поднял руки вверх...

-- Сдаюсь на милость победителя. Права ты, Светланка, такой характер дурной, лишний раз боюсь слово ласковое сказать, не идет оно из меня, хоть ты режь...

-- Знаю, не обижаюсь... Страшно мне стало за тебя.

-- Это когда эти жлобы на меня навалились? Ну что ты, все уже позади.

-- А мне сейчас страшно, когда ты их отпустил. И не понимаю, как в тебе уживаются два человека, таких непохожих?

-- Каких?

-- Один -- сильный, решительный и жестокий -- как ты их бил, мне жутко вспомнить, а другой -- наивный, как ребенок -- отпустил бандитов на все четыре стороны. Поучил их немного, повоспитывал и... отпустил. Приезжайте, мол, еще. '

-- Ну, это ты преувеличиваешь, не вернутся они. Им подавай все на блюдечке, как их герой Остап Бендер учил, а если им за деньги шкурой рисковать придется, так они не очень-то и поторопятся.

-- Ох, Паша, ошибаешься. Этот маленький тебе своего позора не простит. Ты ж его растоптал, его воровской авторитет перед дружками в свином дерьме утопил. Этот -- не простит.

-- Простит, не простит. Много чести думать о его прощении. Я подарил ему жизнь -- вот пусть и живет.

-- Да не о нем я говорю, о тебе. В тебе какой-то механизм заложен, пружина какая-то... и как будто его завели когда-то, а выключить забыли. Вот он и тикает до поры до времени. А случилась вот такая ситуация, он и заработал. Как курок кто-то внутри тебя нажал. Я ведь наблюдала за тобой -ты был какой-то автоматический, дрался, как машина... прости, как машина для убийства.

Павел слушал ее, упрямо глядя в стену. Немного было у него слов, чтобы опровергнуть ее или хотя бы успокоить. Он сам ощутил в тот вечер, как проснулась в нем та адская машина, которую в него вложили почти тридцать лет назад. Никогда за прошедшие годы не думалось ему, что такое может произойти, казалось, что все уже позабыто, нет ситуации, которая могла бы пробудить ее. А вот, случилось... Он понимал, как это должно быть страшно видеть женщине, которая его любит.

В город "девятка" въехала поздней ночью. Стас продолжал вести машину, не обращая внимания на знаки, только сбросил скорость. На одном из поворотов Семен взял его за плечо.

-- Заедем на вокзал... Шварц, гони в буфет, он всю ночь работает. Возьми жратвы, а то я скоро дуба дам от голодухи...

Шварц выскочил из машины и бросился к буфету, расталкивая очередь. Здоровенные кулаки, грязная небритая физиономия сдерживали естественное возмущение граждан и он беспрепятственно нагрузился ворохом пакетов с нехитрой вокзальной едой.

На площади кучкой стояли таксисты и любители заработать на ночных пассажирах дурные деньги. Некоторые лениво торговались, всем своим видом показывая полное презрение к людям с чемоданами и сумками.

Семен вытащил из потайной заначки деньги и, размахивая купюрами над головой, приблизился к толпе.

-- Водка есть?

Один из таксистов подозрительно покосился на небритую семенову физиономию, но ничего не сказал, только поманил Семена к машине. Торг был коротким и через минуту Семен плюхнулся на сиденье "девятки", прижимая к груди пару бутылок водки.

-- Поехали к Шварцу. У тебя никого нет?

-- Не знаю, Веронику оставлял, а есть она или нет...

-- Сплавишь, нам свидетели не нужны.

Вероника действительно была в квартире, но даже не проснулась, когда троица довольно шумно ввалилась в дверь. Семен грубо растолкал ее. Она увидела Шварца и защебетала, но Анатолий бесцеремонно отодвинул ее и сказал, не глядя в глаза:

-- Собирайся, вали отсюда...

-- Куда я ночью пойду, меня ж домой не пустят?

Шварц растерянно посмотрел на Семена, тот не обращал на него никакого внимания -- был занят открыванием бутылки, поиском посуды. Нашел, налил полный стакан и залпом выпил, даже не поморщившись. Вероника поняла, что с друзьями произошло что-то необычное и тихо присела в уголке, мечтая, чтобы ее подольше не замечали. Шварц оставил ее и последовал примеру Семена. Налил Стасу, тот поколебался, но тоже выпил. Теперь они сидели, кто где, и ожидали расслабления после изнурительной гонки.

-- Шварц, звони Валере, пусть дует сюда...

-- Да спит он сейчас, лучше уж утром.

-- С..ать я хотел, что он спит, звони.

Шварц нехотя набрал номер, долго ждал, пока, наконец, Валерий Петрович взял трубку.

-- Валерий Петрович, это я, Шварц... Мы вернулись... Нет, не по телефону. Да что вы кричите, все мы здесь, у меня, ждем...

Шварц, не дожидаясь ответа, быстро дал отбой. Видно было, что таким тоном он разговаривал с Валерием Петровичем впервые. Когда это до него дошло, он даже повеселел и пошел в ванную умываться и бриться. Стас одобрительно хмыкнул, потер свою щетину и пошел за Анатолием. Семен покосился им вслед, но остался на месте, только выпил еще водки.

Размягченный безопасностью и выпитой водкой, он обратил внимание на Веронику, которая пыталась незаметно проскользнуть на кухню.

-- Стой, ты почему до сих пор не слиняла? Тебе что сказали?

-- Некуда мне до утра линять...

-- Ладно, сиди на кухне и помалкивай. Сюда не показывайся и не подслушивай, целее будешь.

Валерий звонил в дверь требовательно и долго. Шварц, вытираясь на ходу полотенцем, бросился открывать. Валерий, сердитый за прерванный сон, и, догадываясь о неудаче, сразу взял резкий начальственный тон.

-- Ну что, напортачили? Что у вас там? Пьянствовали, небось, неделю?

-- Ты бы так попьянствовал... Об одном жалею -- тебя с нами не 6ыло!

Стас с Анатолием, несмотря на паршивое настроение, представили Валерия в сарае Лемешонка вместе с ними и расхохотались. Да, это была бы картинка. О том, как они сами выглядели в этом сарае, им вспоминать не хотелось.

-- Что ржете, мудаки, лучше расскажите, чем вы там занимались? Где деньги, зажилить хотите?

-- Шварц, покажи ему деньги. И ты, Стас. Тут все. Бери любую половину.

-- Издеваешься, подонок...

Валерий не договорил. Семен наотмашь врезал ему по лицу...

-- Заткнись и слушай. Ты куда нас послал? Ты знал, что он из спецвойск?