Алистер Маклин - Черный крестоносец

- Согласен с вами, полнейшая бессмыслица, мистер... О, ради Бога, извините, не удосужился даже выяснить ваши имена!

- Бентолл, Джон Бентолл. А это моя жена Мэри, - с улыбкой сообщил я ему. - А вам и вовсе нет надобности представляться. - Меня осенило наконец. - Вы доктор Гарольд Визерспун, профессор Визерспун, старейшина британских археологов.

- А-а-а, значит, вы знаете меня? И узнаете? - Старик, кажется, был весьма обрадован этим обстоятельством.

- А как же! Газеты освещают деятельность вашей персоны достаточно широко! - тактично отозвался я. Пристрастие профессора Визерспуна к саморекламе вошло в поговорку. - А кроме того, я смотрел по телевидению ваши лекции по археологии, целую серию.

Мои речи уже, кажется, не восторгали профессора. Он вдруг посмотрел на меня подозрительно и сощурился:

- Вас интересует археология, мистер Бентолл? Вы в ней разбираетесь?

- Профессор, я ничем не отличаюсь от миллионов обывателей. Ну, слышал об этой египетской гробнице и об этом типе Тутанхамоне, ее обитателе. Но сомневаюсь, что правильно отвечу, как пишется его имя и даже как произносится.

- Что ж, хорошо. Простите, что задаю такие вопросы. Зачем - объясню вам позже. Никак не могу сосредоточиться. Кстати, молодая дама, на мой взгляд, чувствует себя неважно, я по совместительству еще и доктор.

Обстоятельства, понимаете ли, вынуждают. Жить на самом краю света... Он выскочил из комнаты, вернулся с врачебным чемоданчиком, достал оттуда термометр и предложил Мэри измерить температуру. Параллельно он вцепился пальцами в ее запястье: считал пульс.

- Пусть вам не покажется, будто мы обделены вашим гостеприимством или добротой, - сказал я. - Но, профессор, у меня весьма срочные, неотложные дела. Сколь скоро мы сможем вернуться в Суву?

- Довольно скоро. - Он пожал плечами. - Сюда заглядывает парусник с Кандаву - миль за сорок к северу отсюда - примерно один раз в шесть недель. Был он здесь... дайте-ка припомнить... недельки три тому назад, Значит, еще через три недели. Что ж, распрекраснейший вариант! Три недели. Довольно скоро, - сказал он.

Надо думать, у них на этих островах собственное представление о времени. Глядя на сверкающую лагуну в обрамлении коралловых рифов, я без труда уяснил себе почему. Но я усомнился, будет ли полковник Рейн осчастливлен моим трехнедельным романом с этой лагуной. А потому спросил:

- Может, самолет пролетит мимо?

- Никаких самолетов, никаких кораблей, ничего. - Он покачал головой и продолжал ею покачивать, пока рассматривал термометр. - Господи, спаси и помилуй! Температура - сто четыре, а пульс - сто двадцать. Боже! Боже!

Да вы ведь совсем расхворались, милая миссис Бентолл! Видимо, еще в Лондоне. Ванна, постель, завтрак - именно в такой последовательности. Мэри попыталась возразить, но он поднял руку:

- Я настаиваю. Можете занять комнату Карстерса. Ред Карстерс - это мой помощник, - пояснил он.

- Сейчас он в Суве, лечится от малярии. Она в наших краях не редкость.

Жду его со следующим судном... Что касается вас, мистер Бентолл... сон вам тоже, наверное, не повредит. - Он хмыкнул. - Смею думать, вы не слишком хорошо выспались в эту ночь на рифе.

- Умыться, побриться и вздремнуть пару часиков на веранде - этого мне с избытком хватит, - сказал я. - Значит, никаких самолетов? А сдают ли на острове катера напрокат? Или лодки?

- Единственная лодка на острове принадлежит Джеймсу и Джону. Имена эти условные. Имена обитателей Кандаву непроизносимы. Парни служат здесь по контракту: ловят рыбу, собирают фрукты, запасают провизию. Не обольщайтесь, никуда они вас не повезут. Если даже они согласятся, я им запрещу. Категорически.

- Слишком опасно? - Утвердительный ответ засвидетельствует: я его раскусил.

- Разумеется. И вдобавок противозаконно. Правительство Фиджи запрещает плавать на парусниках с острова на остров в период циклонов. С провинившимися обходятся сурово. Весьма сурово. Наказывают за нарушение закона.

- Может быть, какой-никакой передатчик у вас найдется. Послать радиограмму...

- Никаких передатчиков. У меня нет даже приемника. - Профессор улыбнулся. - Исследуя события тысячелетней давности, я расцениваю контакт с внешним миром как серьезную помеху. Единственная моя уступка веяниям технической моды - старинный граммофон. Знаете, с ручкой.

Он производид впечатление выжившей из ума и совершенно безобидной амебы. Посему я воздержался от совета, как следует обойтись с его граммофоном. Предпочел, пока Мэри наслаждается в ванной, сделать еще глоток, потом побрился, ?тереоделся, насладился завтраком и наконец обрел тенистую прохладу и дремотный покой на веранде в тростниковом шезлонге.

Я хотел было предаться серьезным размышлениям, в каковых после затянувшейся интеллектуальной паузы испытывал острую потребность. Но не принял в расчет своей усталости, расслабляющего солнца, воздействия дважды двойного виски на голодный желудок, шороха пальмовой листвы под ритмичными порывами ветра. Я думал об острове, о том, как здорово было бы его покинуть, и о том, что сказал бы профессор Визерспун, кабы понял: отделаться от меня теперь можно только силой. Я думал о капитане Флекке и о профессоре, восхищаясь обоими: Флекком - за то, что он оказался в два раза более ушлым, чем я рассчитывал, то есть в конечном счете вдвое хитрее меня, а профессором - за то, что он своей виртуозностью превзошел всех встречавшихся мне на земной стезе лгунов. А потом я уснул.

Глава 4

Среда 3 часа дня - 10 вечера

Шла битва, и я находился в самом ее центре. Я не мог разобраться, кто сражается слева от меня, а кто справа. Я не знал даже, что вокруг меня день или ночь. Но битва шла и шла. В этом сомнений не было. Тяжелые орудия ведут артиллерийскую подготовку наступления Зловещие раскаты взрывов, аж земля дрожит. Я не герой. Надо сматываться. У меня нет ни малейшего желания становиться пушечным мясом. Я дергаюсь, отклоняюсь в сторону, кажется, спотыкаюсь. Острая боль в правой руке. Шрапнель или пуля. Если меня выведут из строя, придется оставить линию фронта.

Открыв глаза, я обнаружил себя отнюдь не на линии фронта. Бог весть каким образом я вывалился из кресла и очутился на полу. Спикировал, что называется, на одну точку. На правый локоть. Локоть заныл.

Да, я посетил царство сновидений. Но орудийная стрельба и тряска земли принадлежали реальности. Ощупав руку, я поднялся на ноги. Еще и еще раз прозвучали отдельные взрывы, и пол веранды содрогнулся от толчков. Сильно содрогнулся. Не успел я собраться с мыслями, как в дверях показался профессор Визерспун. Пожалуй, озабоченный. Судя, например, по голосу.

- Мой дорогой! Мой дорогой! - Он устремился ко мне с протянутыми руками, словно подозревая, что я вот-вот упаду в обморок. - Я слышал, как вы упали! Не ушиблись? Что произошло?