Анатолий Манаков - Блуд на Руси

Иногда жертвами могли оказаться и дворовые мужики, приставленные следить за качеством хозяйственных работ. Одного из них за недосмотр помещица заставила всю ночь провести на морозе, потом выливала ему на голову кипяток и прижигала щипцами нос. Не выдержав, он скончался и был сожжен в печи, дабы замести следы пыток. Походы крестьян с жалобами в Сыскной приказ заканчивались обычно новыми побоями под крики озверевшей барыни: "Ничего вы мне не сделаете! Там меня на вас, холопов, ни за что не променяют. Сколь бы вы ни доносили!"

Однако только что взошедшая на престол Екатерина II решила все же дать ход доносам и отдала распоряжение юстиц-коллегии провести дознание. Вскоре последовало заключение: "Сия вдова весьма подозрительна в убийствах". По распоряжению Сената, надлежало "вытребовать у подозреваемой чистосердечное признание. Если такового не будет, то приписать к ней на месяц искусного и честного священника, который должен склонить её к раскаянию. Если такового все равно не будет, то показать подозреваемой жестокость розыска над другими преступниками, чтобы она видела, что ожидает её в случае упорства".

Под надзором сыскных органов Салтычиха сразу остыла и бесчинств себе уже не позволяла, вместе с тем по-прежнему отрицала свою причастность. Не внимала она и увещеваниям приставленного к ней священника. После того, как императрица выразила недовольство затяжкой расследования, все родственные связи помещицы не срабатывали. Подозреваемую взяли под арест.

В ходе следствия выяснилась и такая пикантная история. Став вдовой, барыня обзавелась любовником, помещиком, проживающим поблизости от её имения. После шести лет совместной жизни без законного брака тот её бросил и нашел себе другую невесту. В гневе Салтычиха натравила своих мужиков избить молодоженов дубинами на смерть и только по чистой случайности они избежали расправы.

Тем временем Екатерина II, желая показать себя заступницей народа, пошла даже на то, чтобы устроить 18 октября 1768 года публичную казнь помещицы на Красной площади в Москве: Салтычиху поместили на эшафот для позорного стояния с надписью "душегубица" и отправили в монастырь на Кулишках, построенный ещё в XVI веке в честь Ивана Грозного. Вместе с ней на эшафот поместили священника, который помогал ей "заметать следы" и участвовал в погребении изувеченных женщин, а также для публичной порки её конюхов, что издевались над ними по приказу хозяйки.

В общей сложности Салтычиха провела больше сорока лет в заточении монастырской тюрьмы. Умудрилась даже родить ребенка, зачатого от своего караульного. Из материалов по её делу явствует, что до последнего дня своей жизни она так и не сознавала, за какой смертный грех осуждена была.

* * *

Довольно пестрая картина тогдашних вольных нравов, равно как и строгих мер против оных, вырисовывается хотя бы из постановлений по этому предмету, вошедших в составленный Петром I воинский устав (артикулы) 1716 года. Вот лишь некоторые из них, взятые из полного свода законов Российской Империи:

"Если смешается человек со скотом и безумною тварью и учинит скверность, оного жестоко на теле бить. Если кто отрока осквернит или муж с мужем мужеложствуют, оные, яко в прежнем артикуле помянуто, имеют быть наказаны. Ежели насильством то учинено, тогда смертию или вечно на галеру ссылкою наказать. Ежели кто женский пол, старую или молодую, замужнюю или холостую, в неприятельской или дружеской земле изнасилует, оному голову отсечь или вечно на галеру послать, по силе дела. Ежели двое из ближних свойственников смешаются, в восходящей или нисходящей линии, смертью казнены бывают...

Кто женский пол изнасилует: за то оный живота лишен да будет или вечно на галеру послан, по силе дела. Ежели кто волею с женским полом прелюбодеяние учинит: оные оба наказаны да будут, по делу и вине смотря. Ежели холостой человек пребудет с девкою и она от него родит: то оный для содержания матери и младенца, по состоянию своему, плату имеет дать и сверх того тюрьмою и церковным покаянием имеет быть наказан, разве что он потом на ней женится и возьмет её за сущую жену, и в таком случае их не штрафовать".

В воинском уставе отдельная глава отведена для законоположений "о содомском грехе, насилии и блуде". Как ни строги заложенные здесь наказания, на них сказалось влияние духа времени. Например, в толкованиях к статьям содержались такие оговорки и смягчения: "Ежели невинный супруг за прелюбодеющую супругу просить будет и с нею помирится или прелюбодеющая сторона может доказать, что в супружестве способу не может получить телесную охоту утолить, то можно наказание умалить".

Ясное указание на существование в то время публичных домов содержится в приказе с. - петербургскому генерал-полицмейстеру от 25 мая 1718 года: "О всех подозрительных домах, а именно, шинки, зернь, картежная игра и другие похабства, подавать изветы или явки, и все велеть досматривать, дабы все таковые мерзости, от чего всякое зло и лихо происходит, были испровергнуты".

В наказе губернаторам от 12 сентября 1728 года предписывается: "Где явятся подозрительные дома, а именно: корчемные, блядские и другие похабства, о таких домах велеть подавать о разночинцах воеводам; а о купцах в ратушах изветы или явки, по тем изветам досматривать, и таковых наказывать, как указы повелевают, во всем неотменно, дабы все таковые мерзости, от чего всякое зло происходит, были испровергнуты".

Несмотря на принимаемые контрмеры, в годы царствования Анны Иоановны тайные притоны размножаются, по поводу чего Сенат в указе от 6 мая 1736 года постановляет:

"Понеже Правительствующему Сенату известно учинилось, что во многих вольных домах чинятся многие непорядки, а особливо многие вольнодумцы содержат непотребных женок и девок, что весьма противно христианскому благочестивому закону; того ради смотреть, ежели где такие непотребные женки и девки, тех высечь кошками и из тех домов их выбить вон, а кои найдутся, таких отсылать в воеводскую канцелярию, которой об них поступят по указам, и всем вольнодумцам и трактирщикам, и где бильярды содержатся, объявить с подписками, чтоб впредь таких непотребных женок и девок и беглых людей держать не дерзали под жестоким штрафом и наказанием".

Императрица Елизавета Петровна не оставит без внимания и проблемы нравственности в отношениях между полами. С целью поставить эти отношения в рамки известных приличий появляется сенатский указ о запрещении париться в торговых банях вместе лицам обоего пола. Тем временем в Петербурге возникают уже публичные дома для очень состоятельных лиц - с аристократической обстановкой.

Один из таких домов, на Вознесенской улице, а для скромности в переулке, снимала некая женщина из Дрездена (почему и называлась Дрезденша). В услужение приезжавшим к ней гостям, вместо лакеев, она набирала молодых, недурной наружности девиц. Собиралось там множество гостей каждую ночь "на вечеринку" и "для удобного между собой разговора наедине". Все шло тихо и гладко, пока не появилась строгая комиссия. Дрезденша на допросе оговорила всех, кого только знала: обитавших в её доме девиц забрали и заперли под караул.