Михаил Черненок - Ставка на проигрыш

— Не самого ли это Деменского? — спросил Антон.

— У нас сравнить их не с чем.

— Какой результат у эксперта-почерковеда?

— Почерковед установил, что письмо, обнаруженное в кармане розового платья, и начатое заявление прокурору написаны одним и тем же женским почерком. Эта же женщина сделала приписку, проклинающую все прошлое, под стихами. Четверостишие принадлежит поэту Николаю Рубцову. Судя по почерку, переписано оно рукой мужчины.

Антон задумался:

— Меня, Аркадий Иванович, очень заинтересовал спичечный коробок Балабановской экспериментальной фабрики, который обнаружили на кухонном столе. В нашей области, насколько знаю, распространены барнаульские и томские спички. Откуда балабановские появились?

Дымокуров понятливо наклонил голову:

— Такой вопрос и у меня возник. По справке управления торговли небольшая партия спичек Балабановской фабрики поступала в Новосибирск две недели назад. Продавали их в магазине у остановки «Сухой Лог».

— Значит, можно предположить, что в гостях у Деменского был кто-то из противоположного конца города?

— Можно такое допустить.

Хрипло заурчал аппарат внутреннего коммутатора. Постовой сотрудник УВД сообщил, что гражданка, назвавшаяся Ксенией Макаровной, ищет «молодого офицера из уголовного розыска, который вчерашним вечером разбирался с разбившейся женщиной».

— Направьте ко мне, — сказал Бирюков и, положив трубку, оглядел присутствующих. — Соседка Деменского пожаловала…

Спустя несколько минут Ксения Макаровна робко вошла в кабинет. Как и вчера, она была в длинном старомодном платье, на седенькой голове — тот же беретик, в руке — та же авоська. Только на этот раз вместо бутылки молока в авоське лежала пачка печенья «Привет». Антон пригласил старушку сесть. Та благодарно поклонилась и, присаживаясь на краешек стула, сразу заговорила:

— Так ведь Юрий Палыч и не появился до сей поры дома. Всю прошлую ночь не спала, переживала…

Бирюков, слушая старушку, не проронил ни слова. Ксения Макаровна глубоко вздохнула:

— Каяться пришла — главное ведь вчера утаила. Ключ-то от квартиры Юрий Палыч оставлял мне, а я отдала Анатолию Николаевичу Овчинникову, инженеру из нашего домоуправления. Он в квартире Юрия Палыча водопровод чинил и, знаете, это… женщин приводил туда…

— Выходит, Саню Овчинников привел?

— Нет, нет. Саня — особая статья. Я расскажу…

— Зачем же утаили такое? — досадливо спросил Антон.

Старушка опустила глаза:

— Овчинников запугал. Упрекнула его, а он показывает длинную отвертку и говорит: «Будешь вякать — пырну и весь воздух из тебя выпущу». — Сказав это, Ксения Макаровна словно спохватилась: — Конечно, Анатолий Николаич, возможно, пошутил. Он любит шутить…

— Деменский что, знаком с ним?

— С Овчинниковым все жильцы нашего дома знакомы. Безотказный он на случай срочного ремонта. Только бутылку «Экстры» покажи — мигом тут как тут будет. — Ксения Макаровна опять словно спохватилась: — Нет, нет! Денег с жильцов Анатолий Николаич не берет, а вот «Экстру»… крепко уважает.

— Говорите, инженером в домоуправлении работает?

— Точно сказать затрудняюсь, милок. Это наши жильцы его так зовут, а вообще-то Анатолий Николаич большей частью водопроводы чинит. Вот и Юрий Палыч, уезжая в Свердловск, вместе с ключом пятерку мне оставил, сказал, что договорился с Овчинниковым насчет починки водопровода. Так получилось…

— Слава, наведи справку об Овчинникове, — повернувшись к Голубеву, шепнул Антон и, когда тот вышел из кабинета, опять спросил старушку:

— Ну а как же получилось с Саней?

— Ключ от квартиры Юрия Палыча Саня у меня спрашивала, — обреченным голосом ответила Ксения Макаровна.

— И вы отдали?

— Нет. Указала адрес Овчинникова, ключ-то уж у него был.

— Она к нему поехала?

— Не знаю, милок.

— Вы ничего не сочиняете?

— Как перед господом богом!..

Когда Ксения Макаровна, на прощание низко поклонившись, вышла из кабинета, вернулся Голубев. Бирюков взял принесенную им справку и с интересом стал читать:

«Анатолий Николаевич Овчинников родился в Новосибирске в 1935 году. Образование среднетехническое: окончил Новосибирское речное училище по специальности штурмана-судомеханика. Прописан по улице Челюскинцев. В домоуправлении числится слесарем-водопроводчиком. К работе относится добросовестно. С 19 августа — в очередном отпуске».

— Вот штурман-водопроводчик объявился, — дочитав до конца, вздохнул Антон и посмотрел на Маковкину: — Что, Наталья Михайловна, займемся делом вплотную? И начнем его, пожалуй, со знакомства с Овчинниковым, а?..

— Да, конечно, — чуть подумав, согласилась та.

Бирюков повернулся к Голубеву:

— Тебе, Вячеслав Дмитриевич, тоже надо включиться. Познакомься сейчас у Натальи Михайловны с материалами дела. В них есть телеграмма Деменскому из Адлера от какого-то Реваза, а в показаниях Ксении Макаровны упоминается железнодорожник «кавказской наружности» в возрасте около шестидесяти. Повстречайся с руководством вокзала Новосибирск-Главный и выясни, есть ли среди вокзальных сотрудников такие мужчины. — Бирюков поднялся из-за стола. — А я сейчас наведаюсь к Овчинникову на квартиру.

Садясь в служебную машину, Антон не предполагал, что через несколько минут возникнет новая загадка: Анатолий Николаевич Овчинников третьи сутки не появлялся дома. Получив на работе отпускные, он будто в воду канул.

Бирюков не заметил, как промелькнул первый день напряженной работы «вслепую», когда каждое новое сообщение вместо ожидаемой ясности еще больше усложняет расследование. Так, например, получилось с ответом Свердловского уголовного розыска. Деменский на самом деле закончил учебную программу досрочно и на «отлично» защитил диплом. Превосходная характеристика, выданная Юрию Павловичу деканатом заочного отделения, не вызывала сомнений, но Антона насторожили два факта.. Во-первых, находясь целый месяц в Свердловске, Юрий Павлович ни в общежитии института, ни в городских гостиницах прописан не был. О том, где он жил все это время, в деканате сведений не имелось. Во-вторых, в Новосибирске Деменский появился вчера, и, по словам Ксении Макаровны, прилетел он самолетом. В Свердловском же аэропорту за вчерашние сутки пассажира с такой фамилией не значилось.

Безрезультатно проработал целый день и Слава Голубев. Среди сотрудников вокзала Новосибирск-Главный мужчин «кавказской наружности» в возрасте, близком к шестидесяти, вообще не оказалось. Однако в отделе кадров Голубев выбрал несколько фотографий поседевших брюнетов и предъявил Ксении Макаровне для опознания. Ни в одном из них старушка не признала того мужчину, с которым Саня была на железнодорожном вокзале.