Фридрих Незнанский - Живая бомба

Дозвониться Матвею Соколову оказалось делом непростым. Однако с пятой или шестой попытки Поремс-кому это удалось.

— Следователь? — удивился Соколов. — Прокуратуры? А что стряслось, скажи пожалуйста? Умер хомячок министра внутренних дел? Или у прокурора украли любимую пепельницу?

Нервы Поремского, и без того расшатанные событиями последнего месяца, накалились до предела.

— Во-первых, — холодно сказал он, — не просто следователь, а следователь по особо важным делам. Во-вторых, не прокуратуры, а Генеральной прокуратуры. А в-третьих, если вы, Соколов, будете продолжать разговор в подобном тоне, я пошлю за вами большую, удобную машину с мигалками.

— Какой строгий, скажи пожалуйста! — насмешливо отозвался Соколов. — Ладно, приезжайте, чего уж там. Только побыстрее, а то у меня еще куча дел. Имейте в виду, уважаемый «важняк» из Генпрокуратуры, если не появитесь через час, я укачу по делам. Ждать не стану! Кстати, можете воспользоваться большой машиной с мигалками.

— Идет, — согласился Поремский. — Только если через час вас не окажется в кабинете, встреча наша позже состоится в камере.

— Это для чего же?

— Для большей безопасности. Вы мне нужны целым и невредимым.

Поремский положил трубку.

Через пятьдесят минут Поремский, миновав два кордона охраны, вошел в кабинет генерального директора «Оружия».

Из-за огромного письменного стола навстречу Поремскому поднялся стройный, моложавый мужчина с седыми висками и симпатичным, насмешливым лицом. Он был смугл, подтянут, широкоплеч — ни дать ни взять, ковбой с рекламы сигарет «Мальборо», только в костюме от «Армани», белоснежной рубашке и при галстуке.

— Ну здравствуйте, здравствуйте! — сказал Соколов, блеснув белоснежными, как у голливудского киноактера, зубами. — А вы, значит, тот самый Поремский?

— С утра был Поремский. А вы, значит, тот самый Соколов?

— Угадали! — кивнул Матвей Робертович, крепко пожал следователю руку и указал ему на кожаное кресло. — Скажите, пожалуйста, какой вы проницательный! Садитесь сюда, это самое шикарное место в моей скромной келье.

— Не такая уж она и скромная, — заметил Поремский, усаживаясь в кресло.

— Это смотря на чей взгляд. Соколов уселся за стол и с выражением вежливого внимания посмотрел на Поремского. — Владимир Дмитриевич, прежде чем мы начнем нашу беседу, если вы не против, я бы хотел угостить вас самым вкусным напитком в мире.

Поремский не успел и рта раскрыть, как на столе, словно по мановению волшебной палочки, появилась большая бутылка темного стекла. Соколов достал из стола салфетку и тщательно вытер бутылку.

— Этот коньяк делал еще мой дед, будучи подданным Франции, — объяснил Матвей Робертович. — Он эмигрировал из России в двадцатом году. Тридцать четыре года жил под Парижем, а потом вернулся на родину. Уж не знаю как, но ему удалось привезти с собой ящик коньяку. Из двадцати бутылок осталось три.

Поремский ошарашено посмотрел на гендиректора.

— Прямо-таки королевская щедрость, — сказал он. — Непонятно только, за какие заслуги?

Соколов весело улыбнулся:

— А ни за какие. Просто вы мне понравились. Вы так ловко отбрили меня по телефону, что я зауважал вас еще до того, как увидел. Уверяю вас, Владимир Дмитриевич, немногие люди на свете решатся разговаривать со мной так, как это делали вы. Приятно иметь дело со смелым мужчиной.

— Интересно, что в вас такого страшного, что все вас боятся?

Красивые глаза Соколова погрустнели.

— Да ничего. Ничего во мне страшного нет. Кроме, конечно, должности. Многие считают своим долгом смотреть на гендиректора снизу вверх, так и норовят вильнуть хвостиком и облизать меня с ног до головы. А это здорово действует мне на нервы. Не могли бы вы передать мне бокалы? Они стоят в шкафчике у вас за спиной.

Поремский взял с полки бокалы и поставил их на стол.

— Благодарю вас, — сказал гендиректор, открыл бутылку и наполнил бокалы ароматной коричневатой жидкостью. Протянул один из бокалов Поремскому: — Держите!

Поремский взял бокал, слегка взболтнул и поднес его к носу. Аромат и впрямь был чудесный.

— Ну как вам? — поинтересовался Соколов.

Пахнет хорошо, — кивнул Поремский. — Хотя я в коньяках не слишком-то разбираюсь.

— А тут и разбираться не нужно. Просто попробуйте — и все.

Поремский поднес бокал к губам и сделал маленький глоток.

Ароматная жидкость согрела язык и нёбо, затем теплой волной пробежала по гортани. Соколов с любопытством глянул на Поремского.

— Ну?

— Здорово! — не сдержал восхищения Поремский. — Настоящий напиток богов!

— А! Что я вам говорил! Это вам не эрзац, который подают в наших ресторанах! Даже самых дорогих.

Поремский сделал еще одни глоток и поставил бокал на стол. Посмотрел на Соколова:

— Теперь мы можем поговорить?

Матвей Робертович отпил коньяку и кивнул:

— Разумеется. Спрашивайте о чем хотите. Я с удовольствием отвечу на все ваши вопросы.

— Я знаю, что финансово-промышленная группа «Оружие», которой вы руководите, выступала за главенство в будущей мощной структуре, которую создали на базе «Титана». Это так?

— Так, — кивнул Матвей Робертович.

— Я знаю, что курировавший этот проект вице-премьер Илья Кабанов не скрывал своих симпатий к «Оружию». Однако после крупного скандала и вмешательства президента Кабанова понизили до ранга министра, а «Оружие» вывели из игры. Это так?

Соколов задумчиво потер пальцами высокий лоб:

— Не совсем. Действительно, нас отодвинули на второй план. Но нельзя сказать, что нас вывели из игры. В конце концов, бизнес — это нечто большее, чем простая игра. В нем есть свои нюансы, не понятные непосвященным. Мы сохранили за собой нашу нишу. И в конечном счете мы были этим вполне удовлетворены.

— Расскажите об этой нише, — попросил Поремский.

— Хорошо. Вот только… с чего начать?

— Какой козырь есть у «Оружия» перед всеми другими предприятиями и финансово-промышленными группами?

— А, вы об этом… Об этом мне говорить легко и приятно. Наша ФПГ является главным игроком на рынке торговли российским вооружением. Согласно законодательству, все экспортные поставки оружия должны идти через «Оружие».

— То есть, — Поремский прищурился, — вы государственный монополист?

— Да, — кивнул красивой головой Матвей Робертович, — вне всяких сомнений. Мы своего рода госпосредник.

— И торговать в обход вас оружием невозможно?

— Возможно, но для этого необходимо получить соответствующую лицензию.

— Вероятно, на этой почве у вас были какие-то конфликты с Карасевым?

Поремский сказал это почти наобум, однако Соколов кивнул:

— Да, конечно, без конфликтов — малых или больших — в нашем бизнесе не обойтись. Анатолию Николаевичу не нравилось, как мы торгуем системами ПВО. Однако истинная суть конфликта, я думаю, состоит в другом. Будучи человеком сильным и упорным, он хотел сам торговать оружием, считая, что разбирается в этом лучше других.