Алексей Макеев - Смертельный архив

Капитан вскочил на ноги, бросил ненужную «Муху» и собрался уходить… пригнулся инстинктивно, на рефлексе – пуля расщепила дерево над головой, осыпала крошками… прямо перед ним стоял боец одного с ним роста, в черном камуфляже и маске-шапочке. Видимо, не ожидал, что промахнется – вытянутая рука с пистолетом задержалась на долю секунды, которой Звонареву хватило – ударом ноги снизу вверх он выбил оружие.

Надо отдать бойцу должное, включился мгновенно – следующий удар капитана, прямой в переносицу, ушел в пустоту. Звонареву повезло меньше – боковой по ребрам едва не выбил дух. С трудом выдохнув, он принял оборонительную стойку и следующий – ногой в голову – сумел блокировать.

Минуты казались вечностью – противник наносил четкие удары, метя в болевые точки и нервные узлы, сам же не совершал ошибок для контрудара. Кровь вперемешку с потом заливала капитану глаза, сломанные ребра мешали нормально дышать… неподготовленный человек давно ехал бы в реанимацию. Звонарев прикинул, что еще минута, максимум две – и случится одно из двух: либо к врагу успеет подмога – странно, что до сих пор нет, ведь укрытие он «спалил»; либо он сам потеряет сознание, и тогда все, финита. Мелькнула крайне неуместная в данный момент мысль, что в сумасшедшие дни это «одно из двух» мелькает слишком часто, и всегда оба варианта не в его пользу.

Иногда случается, что видно руку судьбы. Или случая. Или еще чего-то непостижимого, но умеющего прийти в последнюю, казалось бы, минуту – противник открылся! Всего на мгновение его упорная нога оказалась в зоне досягаемости капитана – и он воспользовался. Как по учебнику – удар ногой под колено, боковой хук справа и добивающий – сверху вниз – кулаком в нос. Очень четко в ночной тишине хрустнула, ломаясь, переносица – боец кулем рухнул на траву и больше не шевелился.

«Прости, служивый: разные цели – разные методы…»

Где-то совсем недалеко слышался хруст сухих веток, ломающихся под подошвами бегущих людей…

Бросив СВД – тащить винтовку означало верную смерть, – капитан ринулся в чащу. Звуки шагов на миг стихли – видимо, нашли своего, – а затем возобновились, теперь четко в сторону Звонарева. Противники обладали преимуществом – если капитану приходилось буквально телом проламывать дорогу, то преследователи, двигаясь по следам, не теряли скорости в борьбе с лесом.

Грохнули несколько одиночных выстрелов, пули с сочным чпоканьем вошли в деревья. Шаги бегущих людей приближались – и с каждой секундой, как кусочки льда, таяли шансы капитана на спасение. Вдобавок ко всему мешала кровь из рассеченной брови – приходилось вытирать ее рукавом, замедляясь…

Когда через двадцать минут Звонарев вынырнул на открытую местность, это показалось чудом. До джипа каких-то пятьсот метров – но преследователи будут стрелять по бегущему человеку без всяких помех, с близкого расстояния… даже новичок не промахнется, а его гнали далеко не зеленые юнцы…

Но – не попробуешь, не узнаешь! Петляя зайцем, капитан бросился к машине, то наклоняясь до земли, то, наоборот, выпрямляясь и прыгая в сторону. Выглядело пляской сумасшедшей марионетки, но Звонареву было плевать – в воспаленном мозгу, как клеймо раба, горело одно-единственное слово: «успеть!».

До машины около ста метров – брутальные очертания «Крузера» все отчетливее рисовались на фоне деревенской местности; сзади капитан услышал выстрелы. Короткие очереди поднимали фонтанчики сухой пыли под ногами, осами звенели над самым ухом…

Звонарев увидел Харона – боец вылез из машины, держа в руках винтовку. Вскинул и прицелился… прямо в лицо капитану! Испугаться Звонарев не успел – негромким хлопком булькнул выстрел. Пуля обожгла щеку, пройдя в нескольких миллиметрах от головы. Сзади закричали. Сдвинувшись чуть влево, Харон выстрелил еще два раза, после чего так же, без лишней суеты, махнул рукой:

– Быстрее. Следом еще ломятся.

Едва дыша, капитан из последних сил упал на переднее сиденье. Водитель бросил назад короткую ВСС с встроенным глушителем и рванул задним ходом по дороге; дернув ручник, развернулся на месте и ударил по газам. Двухтонный джип, словно разъяренный зверь, с пробуксовкой ринулся вперед, оставляя преследователям облако пыли.

Старший лейтенант Юрков, вывалившийся медведем из кустов, видел, как неизвестный стрелок «положил» двух ребят; и как друг Сашка прыгнул к нему в машину; и как они вместе уехали.

И вспомнил, что один из убитых, Димка-Хрустик, вчера праздновал рождение дочери.

Огромные кулаки Юркова стиснулись.

– Что там было? – Харон сосредоточенно крутил руль. Они выехали на трассу, и машина стремительно набрала скорость.

– А хрен его знает! – искренне буркнул капитан.

Он зажимал рукой бровь, бинты давно стали красными; в голове мутилось, волнами накатывала тошнота. Единственное, что сдерживало рвоту, – это адская боль в ребрах: не успевал Звонарев сконцентрироваться на чем-то одном, как другое приступом напоминало о себе.

– Бойцы вроде спецназовцы… – задумчиво протянул водитель, – один, как меня увидел, сразу за тобой спрятался, с линии огня ушел.

– Поэтому ты меня едва не грохнул?

– Да, – равнодушию в голосе не было предела, – следующим выстрелом он бы тебя прикончил. Или, что хуже, меня.

– Смотрю, ты умеешь дружить… – нашел силы пошутить капитан. – Не знаешь, что с Князем?

– Нет. Но насчет тебя указания есть.

– «Исполнить»?

Харон бросил косой взгляд:

– Если б хотел, зачем тогда сажать в машину? Убрал бы, как из леса появился. Если ранен, велено к нашему «лепиле» отвезти, потом на квартиру и ждать указаний.

– Врач не помешает… Далеко?

– В центре, на квартире работает. Давно к нему не обращались, но, думаю, Князь предупредил о возможной нужде.

Больше не разговаривали. Звонарев попытался найти удобное положение тела и, не найдя, прислонился головой к стеклу. Сознание путалось в липком тумане, боль, казалось, пульсирует с кровью по всему телу…

– Приехали, – водитель толкнул его в плечо, – идти сможешь?

Капитан удивленно осмотрелся – незнакомый двор, машина припаркована возле обычного подъезда.

– Я отключился?

– Да. Врач ждет. Идти сможешь?

– Сейчас узнаем.

Сползая с высокого сиденья, Звонарев попытался встать на ноги – и непременно упал бы, не подхвати его Харон.

– Ясно… – словно мешок, водитель закинул раненого на плечи и понес к подъезду.

Вероятно, опять потерял сознание: следующее воспоминание капитана начинается с лица пожилого человека – довольно приятного, в очках, – он светил ему в глаза фонариком:

– Вы меня слышите?

– Да.

– Можете назвать свое имя?

– Звонарев, Александр.