Виктор Пронин - Ночь без любви

— А есть у меня сосед, алкаш, лечился не то пять, не то десять раз… — Анатолий не пожелал услышать издевки. — Я искренне уважаю его, не поленюсь на дороге подобрать, на личной машине к порогу доставить. Верно, Костя?

— Было дело.

— У этого моего соседа прекрасная смежная специальность — на любой поезд он достает билет ровно за пять минут. Когда все трестовское, комбинатовское начальство мечется, высунув языки, звонят, клянчат, что-то там кому-то сулят, бегают за броней в самую нашу высокую инстанцию, — оторвав руки от руля, Анатолий ткнул указательным пальцем вверх, — а им говорят, что, мол, хотя билеты и есть, да не про вашу честь… Я поступаю просто — я звоню своему соседу Коле и говорю… Так, дескать, и так, нужно два билета в купейном вагоне, нижние полки, сегодня, на девятнадцать ноль-ноль. Что мне отвечает Коля? Думаете, обещает узнать, заверяет, что постарается… Нет, он говорит так… Анатолий Васильевич, в седьмой кассе на ваше имя лежат два билета, вагон купейный, места нижние, советую не опаздывать, поскольку не исключено, что еще у кого-то окажутся билеты на эти же места, приходите пораньше, Анатолий Васильевич.

— Повезло тебе с соседом, — повторила Таня, не отрывая взгляда от дороги.

— Ничуть! — Анатолий покачал головой. — У всех у нас есть хорошие соседи. Надо только помнить, не лениться поздравлять с праздниками, надо знать, когда у них день рождения, как зовут ребеночка… Чтобы и они не забывали свою смежную специальность, совершенствовали ее, осваивали бы новые специальности… Вот так, ребята, вот так.

Показались огни города. Они выглядели необычно маленькими и редкими. Но с каждым километром наливались силой, становились ярче, многочисленнее.

— Я вот все думаю, — заговорила Таня, — за какую смежную специальность ты меня балуешь?

— За основную, Таня! — воскликнул Анатолий, будто ждал этого вопроса. — Тебе смежная вовсе и ни к чему!

— Моя основная специальность — чертежница.

— Ошибаешься. Ты — красивая женщина, Таня. Это главное. Это много, Таня. Это так много, что дай тебе бог управиться только с этим богатством.

— Боюсь, это что-то смежное.

— Боишься? Смежное или основное — все равно бояться не надо. Оно у тебя есть, и хорошо. Не надо прятать свое богатство от друзей. — Анатолий положил руку Тане на плечо. — Ты меня поняла? Вот и хорошо. Надо щедро, не скупясь, дарить друзьям радость, счастье, утеху… Это куда важнее и ресторанных столиков, и железнодорожных билетов. А друзья всегда найдут, чем порадовать тебя, можешь в этом не сомневаться. Вот за что мы не выпили с тобой в ресторане, так это за наши смежные специальности… Ну, ничего, наверстаем. А? Наверстаем?

— Как получится. — Таня повела плечом, стараясь сбросить тяжелую руку Анатолия.

— Не надо, Таня, стремиться уходить от своих друзей, от их объятий. Освобождаясь от друзей, обретаешь не свободу, а нечто совершенно другое.

— Что же я получаю?

— Зависимость. Ты становишься зависимой от обстоятельств, жизненных невзгод, попадаешь в плен к другим людям, а они оказываются не столь хороши, как хотелось бы, не столь хороши… Ты вдруг обнаруживаешь однажды, что у них многовато требований, капризов, желаний, что у них маловато возможностей, да и нет большого желания бросить к твоим ногам даже то, что у них есть… Поверь мне, Таня, очень мало людей, способных пожертвовать хоть чем-нибудь ради ближнего. Да что там ближнего… даже ради любимой девушки. Даже на девушках экономят, отделываясь губной помадой, шоколадкой и ножницами для ногтей.

— А чем отделываешься ты?

— Я ничем не отделываюсь. Я вообще не отделываюсь. Я говорю — бери меня, я вся твоя. Разве ты этого не знаешь? Молчишь. Значит, знаешь. И не надо дразнить меня… Зачем? Тем более что я не отвечаю, хотя мог бы…

— Прости.

— Да ладно, чего уж там… Как идем? Нет, не зря я два года за баранкой отсидел, не зря. Скажите, что неплохо вожу, не скупитесь!

— Ну что ж… Четыре с плюсом, — начал было Костя и тут же вскрикнул: — Осторожно!

Но было поздно.

Все произошло за несколько секунд — визг тормозов, толчок, отчаянный визг Тани, короткий мат Анатолия. Когда машина была метрах в сорока от перекрестка, из-за угла вышел человек в светлом плаще. Ослепленный ярким светом фар, он остановился посередине дороги, как раз на осевой линии, ожидая, пока приближающиеся фары пронесутся мимо. Но машина мчалась прямо на него, и Анатолий не мог ничего с ней поделать. Оглянувшись, Костя увидел, что человек лежит, свернувшись калачиком, а из-под его головы вытекает, набирает силу струя крови.

Выскочив на обочину под деревья, машина остановилась, но Анатолий тут же дал задний ход, и ни Костя, ни Таня не успели опомниться, как были уже в сотне метров от перекрестка. Только теперь Анатолий показал, что он действительно умеет водить. Повороты, набор скорости, торможение — все это он проделывал не задумываясь. Наконец, оказавшись едва ли не в противоположном конце города, он свернул в тихий переулок и выключил мотор.

Где-то на вокзале орали маневровые тепловозы, пролетел самолет со стороны аэропорта, тот самый, на который Анатолий приглашал Таню, из-за домов слышался свист пара в котельной. На крышу машины падали редкие тяжелые капли, но это был уже не дождь — капли срывались с листвы. Все молчали, словно ждали, не покажется ли погоня, не появится ли в конце переулка милицейская мигалка.

— Так, — протянул Анатолий, — влипли мы, ребята… Ох, крепко влипли… Не знаю даже, как дальше жить будем… А, Костя, что скажешь?

— Если бы только наезд…

— А что же, по-твоему, еще было?

— Дело в том, что…

— Да хватит тебе выть! — резко обернулся Анатолий к Тане. — Что еще было? — спросил он у Кости.

— Первое — сбили человека. Скорее всего насмерть. И потом… удрали. Первое можно как-то объяснить… Плохая погода, скользкая дорога, вина самого пешехода… Он вышел на дорогу в неположенном месте… А второе… Вроде бы того, что…

— Нас кто-нибудь видел?

— Вряд ли. Дождь, время позднее…

— Сзади шла машина, — сказала Таня.

— Да? — удивился Анатолий. — Не помню… Значит, они уже там. Нам бы его в сторону оттащить, на обочину… Нашли бы только утром, когда рассветет… А там ищи-свищи… Эх, оплошали! — Он ударил кулаком по коленке. — А теперь любая машина остановится — прямо посреди дороги остался! Ну что, Костя, милиция уже знает?

— Минут через десять-пятнадцать будет знать. У них это налажено. Водитель позвонит в «скорую», врач обо всем доложит дежурному, тот сообщит начальству, выезжает группа… На все это уйдет самое большее… полчаса.

— Таня! Заткнись уже, наконец. Думать надо! Думать! Думать! Тебе-то ничего не грозит! Или ты нас уже оплакиваешь?!