Геннадий Паркин - Уран для Хусейна

Засланный Бэбиком «сват» привел Лену в крохотный подвальчик, предлагавший посетителям под видом блюд из дичи рыночную свинину и говядину, правда, неплохо приготовленную. Денег не жалел, к довольно дорогим закускам присоединились бутылка «Абсолюта» и темно-синяя фляжка финского ликера.

— Я ведь на работе. — Лена прикрыла рюмку ладонью. — Зачем ты столько водки заказал?

— Ну, ликерчика рюмка не повредит, — Мишка капнул ей на самое донышко, — а я уж отмахнусь как-нибудь. Чего ради любимой не сделаешь?

— Домахался. — Лена повертела в пальцах рюмку и звякнула ею о край налитого с верхом фужера водки. — Ой, милый, помирать тебе под забором.

— Ну и пусть. Меня ведь уже не переделаешь. — Мишка беззаботно оскалился и залпом ахнул высококачественный шведский продукт. — Ну, хороша, — потянулся он к бутерброду с красной икрой, — скандинавы в водке понимают.

Да-а, меня не переделаешь, и переделываться, честно говоря, не хочется, — продолжил Мишка, наливая себе еще, — а вот с тобой, подруга, все еще поправимо. Тебе такая жизнь не надоела?

Лена ожидала какого угодно вопроса, но этот ее поразил. Вообще-то слышала она его неоднократно, обычно чуть погодя следовало предложение руки и сердца. Мишка на жениха не похож, однако явно что-то затеял, и Лена с деланным равнодушием поинтересовалась:

— Ты не ходи вокруг да около. Говори прямо, что за аферу решил провернуть.

Мишка огляделся по сторонам, плеснул себе еще водки и, выдохнув, опрокинул ее в рот. В роли свата он чувствовал себя не совсем уютно, сватать-то приходилось не чужого человека.

— Тебе Эдик нравится?

— Бэбик? — Лена звонко расхохоталась. — Хороший парень, но он-то при чем?

— Да влюбился он в тебя, такое вот дело. — Мишка скривился и прямо из горлышка допил водку. Пощелкал зачем-то пальцами, закусывать не стал, а плюхнул в фужер ликера и отправил его вслед за водкой.

— Я знаю, — пожала плечами Лена, — ну и что?

— А то… — Мишка выцарапал из пачки сигарету, прикурил, немного успокоился и выложил историю о сокровищах и планах Бэбика относительно переезда на Запад. — …Теперь въехала? Он всего боится, бедненький, а ты его на такие подвиги подталкиваешь!.. Через полгода в Штатах или какой другой Мурлындии окажетесь, и не беженцами-горемыками, а с деньгами и гражданством.

— Ты это серьезно? Ой, Мишка, совсем ты меня не знаешь.

— Да я вас всех знаю, все вы одинаковые, — разошелся «сват». — Подумай, что ты здесь потеряла? А там… Ладно, старик бы какой, импотент горбатый со вставными зубами навязывался. Молодой красивый мужчина…

— Красивый, — подтвердила Лена, — знаешь, я когда на Эдика твоего смотрю, то понимаю, что Дарвин не ошибался. Просто недоговаривал. Человек точно произошел от Адама и Евы, только Евой обезьянку звали. И у Бэбика, согласно Библии, с этой семейкой прослеживается прямая наследственная связь. Натуральный орангутан еврейской национальности, а ты хочешь, чтобы я за него замуж вышла.

— Замуж не замуж, а счастливую жизнь он тебе обеспечит. — Сравнение Бэбика с обезьяной Мишку слегка покоробило, но, припомнив лицо собутыльника с похмелья, он чуть не рассмеялся. — Я ведь добра тебе желаю, потому как сам дать того, что ты заслуживаешь, извини, не сумел. Не торопись, обдумай все хорошенько. Ему немного надо, Бэбику-то. Любить тебя и быть рядом. Это же мечта любой женщины такого охламона иметь. Богатый, слепой… Не муж, а сокровище, — вспомнил Мишка сказку о Дюймовочке.

Лена и вправду призадумалась. Действительно, что она в этой обиженной Богом стране потеряла? Родные прозябают в маленьком провинциальном городке и никакой связи со сбежавшей десять лет назад на поиски счастья дочкой не поддерживают, работа в магазине не сахар, вечера у телевизора? Так ведь она и мечтает перенестись в тот красочный и загадочный мир, где живут герои любимых фильмов, потому и стремится после работы домой. Мишка, выходит, знал ее неплохо, если решился на такое вот предложение.

Отвечать Лена не стала, пообещав подумать. Мишка прикончил и ликер, рассчитался и проводил бывшую супругу до магазина. Прикоснувшись на прощание к его небритой щеке губами, она уже распахнула дубовую дверь, но вдруг остановилась. Из арки дома напротив медленно выехал ослепительно красивый автомобиль и плавно прошелестел вдоль тротуара, буквально в нескольких шагах от шарившего по карманам в поисках зажигалки Мишки. В опущенном окне мелькнуло лицо, заставившее Лену метнуться к бордюру, но иномарка увеличила скорость и, влившись в поток огибающих памятник машин, словно растворилась, оставив ее ни с чем.

— Кого ты там увидела? — Мишка возник рядом, вглядываясь в изменившееся Ленино лицо. — Что случилось?

— Ничего, показалось просто, — встряхнула Лена головой, как бы избавляясь от наваждения, — на знакомого одного парня был похож…

— Чего крутишься? — Сэт переключил скорость и, вырулив с площади на проспект, придавил педаль газа. — Увидел кого?

— Да так, старая знакомая. — Сашка криво улыбнулся, поудобнее устроился на сиденье. Лену он узнал сразу, вспомнил трогательные, с неуловимым запахом духов письма, так и оставленные без ответа. Зачем отвечать, изводя хорошего человека надеждой, когда впереди четыре года срока и неизвестно, куда вынесет нелегкая по выходе на свободу? Тем более, никакой любви и не было — встретились двое, ощутили, что вместе им хорошо, но не более того. И незачем пудрить девчонке мозги, найдет еще свое счастье, а он уж как-нибудь проживет без лишней нервотрепки. Независимость Зуб ценил превыше всего, а любовь? Любовь, как теперь говорят, придумали русские, чтобы не платить деньги. И потом, кто виноват, что все его случайные встречи почему-то вызывают у женщин желание продолжить отношения? Даже эти две подружки-профессионалки, Таня и Света, из-за которых пришлось тогда вырываться из кабака с боем, — и от них запросто отделаться не удалось.

В ту ночь Сашка привез их к Сэту, коротко рассказал о рукопашной, выслушал обвинение в идиотизме, заявил в оправдание, что с четырехлетней голодухи голова не работает, с чем Серега в конце концов согласился. Наутро девчонок выставить из квартиры не смогли, впрочем, не очень-то к этому и стремились. Еще два дня куролесили, не выходя из дому, затеяли турне по злачным местам, потерялись в Троицком Предместье, нашли друг друга в «Планете», после чего сутки отмокали в сауне гостиницы «Юность», проклиная водку и подруг.

Выбравшись из загула, грозившего через пару витков превратиться в штопор, друзья занялись делом. Сергей отыскал специалиста по документам, спившегося талантливого гравера. За двести пятьдесят баксов тот смастерил Зубу загранпаспорт и права. Можно сказать, даром, но Сергей некогда оказал мастеру неоценимую услугу, и гравер постарался на славу. Теперь Зуб стал Александром Александровичем Рябцевым, ранее не судимым и вполне уважаемым гражданином, прописанным в Минске и имевшим полугодовые визы на въезд в Польшу и Германию. Как пояснил мастер, сам Рябцев А. А ныне работает по контракту на Дальнем Востоке и в ближайшие три-пять месяцев в Белоруссии не появится. А справку об освобождении Зуб торжественно сжег в туалете.