Димитр Начев - Неуловимый

— Твой муж?

— Мой муж никуда не денется, — чуть раздраженно ответила она. — Мой доверенный — Выргов, но сегодня он дезертировал.

А вот это было для меня новостью.

— Я видел его в столовой, за обедом.

— А ко мне не зашел! Ну, ничего, пет худа без добра. Бог послал мне тебя, а ты во стократ интересней. Как ты считаешь, найдете вы преступника?

— Найдем преступника?

— Ну да! Разве Леля не из милиции? Как и ты, мой дорогой Ваньо. Я видела сегодня утром, как ты прилежно изучаешь место происшествия.

Я смущенно заморгал: у этой женщины потрясающая наблюдательность, а наблюдательность плюс любопытство — это лазерное оружие в руках прекрасного пола! Я рассмеялся, но, как мне кажется, несколько искусственно.

— Ты ошибаешься, Люба. Твоему мужу хорошо известно, кто я. А Леля занимается разведением мидий. — И, заметив насмешливый огонек в ее глазах, добавил: — Дело в том, что мы тоже страдаем избытком любопытства. Верно, что сегодня утром я осматривал фасад здания, но разве у меня нет оснований бояться соперника, раз и ты признаешь, что Леля красивая девушка?

Она по-матерински шлепнула меня по щеке:

— Конечно, дорогой, конечно! На твоем месте я бы поступила точно так же. Даже дежурила бы под ее окном целую ночь. Или же поставила бы волчий капкан, чтобы поймать этого эротомана, если он существует на самом деле.

— Волчий капкан?

— Ты не знаешь, что такое волчий капкан? Это две стальные скобы с шипами, захлопывающиеся с такой силой, что могут оторвать ногу, У мужа в сарае есть один капкан, раньше мы ловили лисиц. Почему бы тебе не поставить его сегодня вечером?

— Ты шутишь, да? — недоверчиво спросил я, глядя на нее во все глаза. Она залилась громким, немного неприятным смехом.

— Ну, конечно, шучу! Итак, начни сначала. С того момента, когда вы нашли труп поварихи.

Я вкратце рассказал всю историю, которую повторял уже столько раз, что она у меня в зубах навязла. Люба серьезно слушала и, когда я умолк, произнесла:

— Бедная женщина! Ни дня радости не видела со своим проклятым мужем!

— Ты знаешь его?

— Я, дорогой, живу тут тридцать лет. Всех знаю.

— И Царского тоже?

— Конечно. Вначале я чувствовала себя намного лучше и ходила, как все. Мы переехали сюда ради климата, но это мне не помогло. Болезнь прогрессировала, пока не сломила меня окончательно. Муж Райны — так звали повариху — несколько лет работал в доме отдыха садовником и столяром. А потом связался с какой-то фифой, отдыхавшей здесь, и уехал. Эти дома отдыха, — уже со злостью продолжала она, — надо сделать раздельными, как монастыри, — женские и мужские. Я считаю, что причиной каждого второго развода является какой-нибудь дом отдыха. Бабы как приедут сюда, распоясываются, будто их дома держали на привязи. Выкурим еще по сигаретке, а?

Я протянул ей пачку и спросил:

— Тебе вредно, да?

— Мне уже ничего не вредно, — ответила Люба, закуривая. Она затянулась, глядя куда-то вдаль своими зелеными, немного грустными глазами. В эту минуту я испытывал глубокое сочувствие к ее несчастной судьбе, пытаясь поставить себя на ее место. Нельзя осуждать ее за мелочное любопытство; единственное, что у нее есть, кроме кукол, — этот маленький мир: комната, окно, сад, дом отдыха. И каждые двадцать дней — новая смена. Новые лица, новые характеры, новые сплетни…

Пока мы курили, она вновь налила виски в стаканы, потом завинтила колпачок и попросила меня вернуть бутылку в розовую коробку. Я выполнил ее просьбу. Одновременно окинул взглядом ее рабочим стол. Мотки пряжи, вата, кусочки ткани, клещи, иглы, крючки. И характерный запах ацетона, который я почувствовал сразу как сюда вошел.

— Нравятся тебе мои куклы?

— Да.

Куклы и в самом деле были хороши, мне вспомнилось, что некоторые из ее моделей я как будто видел в магазинах сувениров. Я сказал ей об этом.

— Да, — подтвердила ома, — они пользуются спросом, мне хорошо за них платят, но я себя особенно не утруждаю. Я ведь делаю их для удовольствия, хотя мне и приятно, что у меня есть собственные средства. Возьми себе одну!

Я стал отказываться, но она настаивала:

— Подаришь своей девушке.

Я выбрал куклу во фракийском костюме, поблагодарил и протянул руку:

— Мне было очень приятно с тобой, Люба. — Я сделал над собой, усилие, чтобы обратиться к ней по имени.

— Спасибо, Ваньо! — она крепко пожала мне руку. — Знаю, со мной скучно, но ты был терпелив. А зачем тебе нужен мой муж?

— Я зайду попозже.

— И все же?

— Меня должны были искать из милиции, — соврал я.

— Он сейчас там, и, если что, сообщит тебе, когда вернется. Признался-таки!

— В чем признался?

— В том, что ты сотрудник милиции.

— Я свидетель и нахожусь в их распоряжении…

— Хорошо, хорошо, это мне известно… Надо им помочь, ведь все так неясно. Хотя для меня дело обстоит проще. Раз Царский умер не своей смертью, значит, и Райна не покончила с собой. И убийца может быть только один.

— В самом деле?

— Конечно. И я не могу понять, что они там крутят-вертят. Насколько мне известно, он сегодня приедет на похороны Райны. Если осмелится на подобную глупость.

— Кто приедет? Убийца?

— Ее бывший муж. Сводный брат Царского. Или по-; дозревают другого?

— Кто подозревает?

— Милиция.

Это было настолько наивно, что я улыбнулся:

— Они меня не информировали. И вообще — все это меня не интересует. Я приехал заниматься, мне предстоит экзамен, а все происходящее лишь отвлекает меня от подготовки. Честно говоря, знай я заранее, что здесь меня ждут такие переживания, я бы ни за что не приехал сюда.

— Ну, ну, не принимай так близко к сердцу… Все приходит и уходит. Ты еще заглянешь ко мне? Я буду очень рада тебя видеть. Заходи в любой момент, когда захочешь. Приводи с собой и Лелю. Я хочу с ней познакомиться. Передашь ей мое приглашение?

— Передам.

Я поклонился и поцеловал ей руку, которую она неожиданно сунула мне под нос. В коридоре я столкнулся с Вырговым. Он робко стучал в дверь директора, но я не уверен, что перед этим он не подслушивал под другой дверью. Вскинув на меня маленькие глазки, он пробормотал:

— Его, кажется, нет.

В этот момент раздался голос Любы:

— Иди-ка сюда, Выргов, я тебе надеру уши!

Он смущенно захихикал. Выйдя наружу, я глубоко вдохнул свежий воздух.

Было три часа пополудни. В саду ни души, на скамейках пусто. Андонов запретил мне идти в село, а мне так хотелось узнать, есть ли следы под окном поварихи! Хотелось зайти и к ее сестре — побеседовать с ее мужем, который, по словам Андонова, соврал мне, сказав, каким поездом он вернулся из Софии.

Я словно находился в ярмарочном тире: разноцветный круг приведен в движение, нужно нажать на спуск и ждать, когда круг остановится, чтобы увидеть, куда ты попал. В моем круге что-то стало тесновато. Свое место заняла там жена директора с инвалидной коляской, куклами и запахом ацетона, столь напоминающим запах эфира. Выргов сделал шаг к центру, а бывший муж повешенной прочно расположился рядом с Царским.