Василий Викторов - Банк

— Что же ты, я говорю, — суетился рядом поношенного вида мужичок, из тех, которые подбегали к каждому паркующемуся автомобилю и предлагали его «поохранять» за десятку, правда, неизвестно от кого, но им редко кто отказывал — то ли из жалости, то ли из-за «понтов», — разъехаться-то не мог в трех соснах?!

«И на четвертак заработал», — подумал тогда Влад.

— Да так вышло, — вздохнул парень.

Вся компания стояла около, выпучив голые животы, Коля же, здоровый, крепкий, с огромным крестом на массивной золотой цепи (любил побрякушки всякие) — ни дать ни взять преступный авторитет — ощупал смятый бампер, встал, обратился к виновнику столкновения:

— Ну, ты тут, братишка, влетел на две с половиной штуки, не меньше!

— На сколько?! — Тот чуть ли не подлетел.

— А что же ты хотел, милый? — продолжал Коля. — Это «мерседес» двухсотвосьмидесятый, ударь ты шестисотый — там подобный ремонт стоил бы штук шесть, а стукни «бентли-континенталь» — и пятнадцатью не обошелся бы, так что «попал» ты! Давай-ка ты свои данные!

Пока сердитый обладатель в четвертый уж раз битой машины — иногда смеялись, что за ее ремонт он отдал едва ли не больше денег, чем когда покупал, — переписывал номер техпаспорта владельца ржавых «Жигулей» на заботливо предоставленный банщиком листок, записывал домашний телефон и адрес, у Влада появилась мысль, что вряд ли Коля эти бабки выцепит — по всему виду того парня было ясно, что денег у него таких нет, были бы — тогда если б и ездил на «единице», то не на покрытой коррозией, а то, пожалуй, и на «пятерке» трех-пяти лет. Позже выяснилось, что оказался тогда прав, — к указанному телефону никто не подходил, заплатил Николай сам.

Сама баня радовала не только тело, но и глаз. Прекрасная отделка, кабинки с мягкой кожаной мебелью, парилка обшита свежими сосновыми досками, и печка-зверь, не сравнить с маломощными в «Удельных» или же «Гражданских» банях, хоть те и были расположены к дому Влада ближе. Один недостаток — огромное количество посетителей, причем самых разных, — приходили сюда не только «простые» петербуржцы, но и какие-то цыгане, все в золоте, да с такими цепями, что толщина их чуть ли не превосходила толщину руки ребенка, арабы, вьетнамцы — все из «крутых» представителей своих диаспор (Влад со смехом любил рассказывать, как старый, седой то ли «дядя Миша», то ли «дядя Жора» — запамятовал уж, — который просиживал в бане целыми днями, умело обрабатывая тела посетителей вениками, за что получал от кого пятерку, от кого червонец, но чаще ему просто наливали рюмку, отчего он был все время вдрызг пьян и весел, так вот, этот мужичок забежал в парилку после того, как туда вошла группа вьетнамцев, подскочил к одному из них, встряхивая вениками: «А давай я тебя постучу!» Тот кивнул головой, и «дядя Миша-Жора» вдруг с внезапной яростью стал хлестать бедного азиата по спине, приговаривая: «Я тебе покажу Хо-Ши-Мина! Я тебе покажу, твою мать!»

Была у них парилка в спортзале, который иногда посещали толпой, дабы размять становящиеся вялыми от малоподвижного образа жизни мышцы, были так называемые «частные» парилки, в основном финские сауны, ни в какое сравнение, естественно, с русскими парными не идущие, так что как-то само собой, постепенно, повадились в «Невские», вроде как традиция сложилась — раз в неделю компанией в баню. Долго выбирали день для посещения, остановились наконец на воскресенье, хоть Владу более нравилось приходить по понедельникам: народу — вообще никого, но приятели его предпочитали последний день недели — выпарить накопившуюся за нее усталость, а за уик-энд — алкоголь в организме, дабы со свежими силами приступить с завтрашнего дня к работе. Но, алкоголь — не алкоголь, Влад, как и другой входящий в их компанию человек — высокий широкоплечий полный мужчина, Иван Семенович из центрального офиса, тоже никогда не бывший за рулем, — всегда выпивал две-три бутылки пива «Дос-Экуос», хотя рядом сидел Саша и гневно вращал глазами («О, ужас! — пить перед рабочим днем!»), но Семеныч — «начальнее начальник», посему Александр обычно помалкивал. Иван выпить был не дурак, однажды затащил Влада и своего друга по студенческим временам в баню в субботу, предложил «шмякнуть разок по пятьдесят», получилось несколько по сто, так и бегали с места в буфет и обратно, пили «все, по последней», но опять бежали в буфет, пока парень за прилавком не взмолился: «Ребята, надоело считать, боюсь, собьюсь, — возьмите сразу бутылку „ноль-семь“, да и дело с концом!» — «Не-а, — отвечали ему приятели, — вот сейчас выпьем по последней и больше не будем». В общем, как добрался домой, Влад уж и не помнил.

Впрочем, вот и приехали. Он расплатился, вышел из автомобиля. Неподалеку стояли машины Саши и Коли — значит, они уже здесь. Вошел внутрь, разделся в гардеробе, приобрел билет, отдал его банщику, ребята его увидели, замахали руками — иди, мол, сюда! Подошел, поздоровался с каждым за руку. Все уже были в сборе: естественно, Саша, Коля, Иван Семенович, отсутствовал, правда, Кочетков — был в отпуске, зато прибавился только что прибывший из командировки Лобченко. Иногда тут появлялся Косовский, но, обладая удивительной способностью не нравиться людям, не прижился и здесь, появлялся все реже и реже, пока не исчез совсем.

— Влад, мы тебе простынь взяли и веник уже замочили, так что раздевайся сразу, — сказал Семеныч.

— Сейчас, только бумажник и ключи на хранение сдам.

Сдал, расписался на квитанции, вернулся. Лобченко, только вчера прилетевший из швейцарского Давоса, куда его посылали на мировой экономический форум — в качестве наблюдателя, продолжал рассказ, видимо, прерванный приходом Влада:

— …Вот тебе и свершившаяся мечта основоположников марксизма. Домики чистенькие, ухоженные, одинаковые. Хозяева сами же и дворники, и садовники — кустики подрезают, газончик подстригают, тротуарчик метут. Главный принцип — будь достойным членом своего общества, не высовывайся, не пытайся выделиться среди остальных. Богат, есть у тебя деньги — храни их в банке, а не выстраивай себе дом больше и лучше, чем у остальных. На работу, будь добр, добирайся на общественном транспорте, а не в автомобиле, который ухудшает состояние окружающей среды.

— Да неужели совсем машин нет? — спросил Коля.

— Ну конечно есть! Но очень мало. Все в основном передвигаются в трамваях — самом экологически чистом транспорте. Так что легенды о швейцарских банкирах-миллиардерах, добирающихся в свои офисы в трамваях, выросли не на пустом месте. Во всем нужно выдерживать вкус и изысканность, свидетельствующие о твоей скромности. Если на званый вечер твоя супруга явилась увешанная жемчугом и бриллиантами, считай, карьера твоя закончена: жена — проститутка!