Александр Содерберг - Ее андалузский друг

Йенс посмотрел на молодого человека, который все это время пристально наблюдал за ним.

— Этой мой сын Кристиан, — сказал Ральф.

Йенс пожал плечами, показывая, что ему все равно.

Ральф перешел к делу:

— Я хочу пригласить Гусманов к себе. Хочу предложить им перейти к нам. С этого момента все их дела будем вести мы. Они станут, так сказать, моими сотрудниками — на хороших условиях.

Йенс снова пожал плечами:

— Я не тот, кто вам нужен. К Гусманам я не имею никакого отношения. Я приехал сюда, чтобы забрать свой товар, и больше ничего.

Ральф глубоко вздохнул и покачал головой:

— Нет, ты изложишь им мое предложение, а потом позвонишь нам и расскажешь, как они его восприняли. Ты будешь нашим посредником. А пока я здесь, все договоренности с Михаилом не имеют силы. Сожалею.

Ральф выдержал эффектную паузу.

— Михаил говорит, что видел тебя несколько раз. Ты идеально подходишь для выполнения этой задачи. Если я предложу своего посредника, Гусманы заартачатся. Ты забираешь свое оружие и едешь к ним с нашим вопросом. Если ты решишь не делать того, что мы тебе поручили, мы тебя найдем.

Ральф пожал плечами, показывая, что продолжение ясно без слов.

Йенс понял, что у него нет шансов. Не будь в комнате Михаила, он с удовольствием набросился бы на отца и сына.

— В чем суть вопроса?

Ральф задумался.

— Это не вопрос. Просто скажи, что мы хотели бы пригласить их перейти к нам — они прекрасно поймут, что я имею в виду.

— Я сообщу вам их ответ, и на этом мое дело сделано, — проговорил Йенс.

— Кто эта женщина?

Вопрос последовал неожиданно, Йенс изобразил непонимание:

— Женщина?

— Да, та женщина, которая сидела за рулем, когда вы столь героически спасли Гектора.

— Понятия не имею. Одна из подружек Гектора, как мне кажется.

Ральф кивнул:

— Так он из таких?

— Из каких?

— Мужчина, который путается с женщинами?

— Ничего не могу сказать по этому поводу.

— Как ее зовут?

Йенс отрицательно покачал головой:

— Не знаю.

Ральф посмотрел в глаза Йенсу, словно пытаясь определить, не лжет ли тот.

— Михаил останется и поможет тебе с твоими вещами, — проговорил он наконец, повернулся и двинулся к двери.

Кристиан поднялся с дивана и последовал за отцом. Они вышли из дома, дверь за ними захлопнулась, стало тихо.

Михаил указал на лестницу, ведущую в подвал. Йенс оглядел монстра, стоящего перед ним. Протерев усталые глаза, он вздохнул и стал спускаться в подвал. Русский пошел следом.

Они сняли с ящиков мертвого Юргена и отнесли его в соседнее помещение, оказавшееся бывшей прачечной. Опустив безжизненное тело на холодный пол, вернулись в гараж.

— Как чувствует себя Клаус? — тихо спросил Михаил.

— Лучше, чем Юрген…

Михаил снова задал тот же вопрос.

— А тебе-то что за дело? — спросил Йенс.

— Мне есть до него дело.

Йенс остановился у своих ящиков.

— Мы отвезли его в больницу, он выживет.

Русский отошел в сторону и распахнул дверь гаража. Помещение заполнилось дневным светом. Они взяли с двух сторон один из ящиков Йенса, одновременно подняли и вышли к его машине, которая стояла, припаркованная у края тротуара.

— Клаус — хороший человек.

Они втолкнули ящик в багажное отделение.

— Что ты вкладываешь в понятие «хороший человек»? — спросил Йенс.

Русский не ответил. Они снова вернулись в гараж, повторили процедуру со вторым ящиком. Йенс захлопнул багажную дверь машины.

— Дай мне твой номер, — сказал Михаил.

Йенс дал ему свой временный мобильный номер. Михаил переслал ему контакт. В телефоне у Йенса запищало.

— Позвони по этому номеру, когда переговоришь с Гусманами. Сделай так, чтобы из всего этого что-нибудь вышло. Вся эта затея пока не внушает оптимизма, — буркнул Михаил и, не прощаясь, ушел в дом своей характерной походкой вразвалочку.

Йенс выехал из Мюнхена и взял курс на Польшу. Самый короткий путь лежал через Чехию, однако он хотел избежать крупных пограничных постов, поэтому продолжил свой путь по Германии в надежде найти простой способ пересечь границу. Такой шанс представился ему возле городишка Остриц, где он без всяких проблем въехал в Польшу.

Йенс позвонил Ристо, сказал, что все чуть не полетело к чертям, но теперь он уже в пути. И попросил Ристо уговорить русских не делать из задержки большого дела — он готов пойти на некоторое снижение цены, пусть только не устраивают разборок. Сказав, что будет в Варшаве через семь часов, сообщил Ристо название отеля, где его можно будет найти. Ристо сказал, что постарается сделать все, что от него зависит.

Снаружи было темно, словно в этой части польской глубинки отключили электричество. Полная темнота. Ни одной машины, ни одного освещенного дома. У Йенса возникло паническое чувство, что он остался один в этом мире.

Бум-бум-бум-бум. Звук шин, задевающих стыки бетонных блоков, напоминал постукивание колес поезда. Этот звук звучал монотонно и гипнотически. Его глаза так и не привыкли к темноте. Фары автомобиля освещали узкий конус впереди, дорога казалась такой же однообразной, как и окружающая темень. Бум-бум-бум. Этот звук постепенно превращался в колыбельную. Йенс начал клевать носом за рулем. Он открыл окно и стал громко напевать, чтобы не заснуть. Прием не сработал: он перестал петь, хотя ему казалось, что он все еще поет, однако песня продолжалась в его сознании. Голова снова склонилась к рулю. Бум-бум-бум!.. и вдруг еще какой-то звук, настойчивый и громкий. Телефон!

Звонок спас его — он чуть было не выехал на поле. Его уже несло в канаву, когда он резко повернул руль и вывернул обратно на дорогу. Вздохнул, переживая шок.

— Алло!

— Я тебя разбудила?

— Да. Спасибо тебе за это.

— Это София.

— Я узнал тебя.

— Где ты?

— За рулем.

Он поднял боковое стекло, снизил скорость, чтобы лучше слышать ее.

— Мне нужна твоя помощь.

— Помощь какого рода?

— Кто-то заходил в мой дом.

— Ты звонишь из дома?

— Нет. Из автомата — они еще кое-где остались.

— Отлично.

Долгая пауза.

— Тебе угрожают?

— Да… Но не напрямую.

— Я вернусь домой через день-два, позвони мне тогда, ладно? Если что-то произойдет до того — звони!

— Хорошо.

София не повесила трубку, словно ей не хотелось заканчивать разговор. Йенс слушал ее дыхание.

— Я не знала, кому позвонить.

— Будь осторожна, — сказал он и нажал «отбой».

Ему подумалось, что как-то много всего сразу. Найдя в углублении на двери машины пачку сигарет, он закурил при помощи прикуривателя, опустил окно и выдохнул дым наружу. Вдохнул воздух сельской Польши, приправленный легким запахом гари из какого-то предприятия, расположенного неподалеку.