Элли Гриффитс - Камень Януса

— Тогда поезжай.

Она вышла из машины и стала искать в сумочке ключи. Нельсон наблюдал за ней, сидя за рулем. Глядя, как Рут стоит на пороге своего дома в мятой юбке, с повязкой на глазу, он почувствовал, как у него сжалось сердце.

— Рут! — крикнул Нельсон.

Она обернулась.

— Береги себя!

Рут помахала рукой и улыбнулась, нашла наконец ключи и скрылась в доме.

24 июня

Фортуна

Очень жарко. Слишком жарко. Прошлой ночью я спал под одной простыней, но все равно утром проснулся весь в поту. Она снова приходила ко мне, и я проявил слабость. Может, моя слабость — причина того, что дом проклят. Поэтому здесь нет ничего, кроме пыли и пепла. Утром я вновь принес жертву — кишки были тухлыми, гнилыми, вонючими. Я похоронил их за оранжереей, где все заросло высокой травой. Время приближается. Нам не отвертеться.

Эдвард Спенс жил на Ньюмаркет-роуд, на окраине Нориджа. Здесь селились по-настоящему богатые люди. Огромные особняки стояли в отдалении от дороги в окружении деревьев. Деревьев было так много, что дома скрывались и становились видны, только когда человек подходил к самому концу подъездной аллеи. Нельсон миновал крытый бассейн и детский игровой домик, который был таким внушительным, что ему наверняка требовалось отдельное разрешение от властей на перепланировку. На идеально ухоженном газоне весело вертелись дождевальные установки. Когда Нельсон подрулил к подъезду, мимо торопливым шагом проковылял садовник с удобрениями для растений. Старший инспектор порадовался тому, насколько его грязный «мерседес» снижает общее впечатление.

Нельсон все еще испытывал нервное потрясение после вчерашнего откровения. Ну до чего же не везет! Одна-единственная ночь — и на тебе, пожалуйста, он снова отец. Другие мужчины — он знал это от Клафи — гуляют почем зря, и никакого урона. Какого черта он не пользовался контрацептивами? А Рут? Его чувства к этой женщине менялись от злости к восхищению и берущему за сердце состраданию. Он восторгался ее решимостью сохранить ребенка и был ей благодарен за то, что она ничего от него не хотела. Но в то же время испытывал раздражение: она вознамерилась одна растить ребенка, полностью присвоить его себе, а ему позволит лишь иногда дарить игрушки на день рождения. Он в отличие от нее знал, что значит родительский удел, когда приходится всем заниматься одному. Помнил, как крутилась Мишель, особенно после того, как они переехали на Юг и он до ночи пропадал на работе. Рут не к кому обратиться за помощью, кроме ее свихнувшихся на религии родителей и психованной подружки. Разве что Катбад предложит посидеть с ребенком. И что, это жизнь для его сына?

Его сына! Кстати, Нельсон никогда так уж сильно не мечтал о сыне. Всегда восхищался своими дочерями. Ему нравилась их непохожесть, умение раствориться в женских привычках, даже то, что с ним не считались в доме. Так ему было спокойнее (папа, это девичьи штучки, тебе не понять). Сын же — теперь у него есть сын — пробудит забытые чувства. Нельсон никогда не ощущал близости с отцом. Он был единственным мальчиком в семье — кроме него росли две старшие сестры — и достаточно рано понял, что от него ждут совсем не того, что от них. Никто не рассчитывал, что он вырастет таким же хорошим. Все ждали, что он станет крутым, спортивным, скупым на эмоции, но страстно увлеченным футболом. И Нельсон стал примерно таким. Расстался с детской любовью к пони, стал азартным футбольным болельщиком, играл за школу, а потом в командах графства. Отец всегда присутствовал на матчах и с боковой линии выкрикивал маловразумительные советы, хотя сам ни разу в жизни не участвовал в игре. У него была высохшая стопа — последствие детского полиомиелита, — и он ходил с палочкой. Как физический недостаток повлиял на его восприятие мужественности? Может, именно благодаря своей хромоте отец хотел, чтобы его сын стал выдающимся спортсменом? Нельсон никогда его не спрашивал, а теперь это вообще невозможно. Отец умер, когда Нельсону было пятнадцать лет. Так и не узнал, что его отпрыск поступил на службу в полицию — такой выбор карьеры привел бы его в восторг.

На Нельсона гораздо сильнее повлияла его мать, Морин. Вспыльчивая ирландка, она часто кричала на детей, а иногда и поколачивала. Отец же никогда ни на кого не поднимал руки и не повышал голоса. Но, несмотря на это, Нельсон был ближе к матери. Когда он стал подростком, они крупно ссорились, но он знал, что мать его пылко любит. Видимо, поэтому он до сих пор предпочитает общество женщин. О, он прекрасно обходится в компании мужчин, иначе не ужился бы в полиции. Играет в футбол и гольф, любит проводить вечера в пабе, ценит чувство товарищества на службе. Но его также тянет в общество умных, волевых женщин. Потянуло его и к Рут. И он теперь влип.

Нельсон вздохнул и остановился у входа в дом Спенса. Все воскресенье пришлось выступать в роли примерного мужа. Он не только свозил Мишель в садовый центр, но затем накормил в пабе и даже согласился сходить с ней вечером в театр. И теперь с облегчением вернулся к работе. Эдварду Спенсу не удастся укрыться в своем великолепном доме, с гаражом на две машины. Ему придется дать ответы. Почему он с самого начала не упомянул, что его семья владела домом на Вулмаркет-стрит? И забыл рассказать о мертвом ребенке. Пусть тот умер не при его жизни, но в годы, когда его родные являлись хозяевами дома. Ребенка убили, тело похоронили под стеной, а голову бросили в старый колодец. Это было нечто вроде их семейной тайны.

Эдвард Спенс приветствовал Нельсона, словно тот был его давно потерянным другом:

— Гарри, рад вас видеть! Заходите!

Нельсон мысленно обругал Уитклиффа и обстоятельства, благодаря которым этот человек решил, что имеет право называть его по имени.

— Доброе утро, мистер Спенс, — сдержанно произнес он.

— Называйте меня Эдвардом.

Хозяин провел Нельсона через кухню, которая занимала заднюю часть дома и выходила окнами в сад. Мишель умерла бы от зависти, если бы увидела эту кухню, подумал Нельсон. Все превосходного качества: от сверкающих поверхностей столов до желтых роз на столе, голубых подушек на диване (диван в кухне, вот уж чего никогда не будет в Блэкпуле) и пыхтевшей в углу дорогой итальянской кофеварки.

— Кофе? — спросил Спенс. — Эта машина готовит сносный капуччино.

— Если можно, обыкновенный черный.

Пока Спенс возился с кофе, в кухню из сада вошла эффектная женщина. Блеск соломенного цвета волос, искорки в голубых глазах, ровный загар и ощущение приятного аромата, богатой одежды. Женщина протянула Нельсону руку.

— Моя жена Мэрион, — представил ее Спенс.

Мэрион не присутствовала на том «средневековом» приеме. Так что это была их первая встреча. А первой мыслью старшего инспектора стало: не верь мужчине, у которого красивая жена. Кому, как не ему, это знать. У него у самого красивая жена.