Эдна Бьюканан - Тени прошлого

Берч с облегчением вздохнул.

— Разве вы не знали, что на Южном берегу промоутеры платят хорошеньким девушкам, чтобы они ходили на вечеринки, которые устраиваются в отелях и клубах?

— Так она профессиональная тусовщица? Смахивает на проституцию, — сказал Берч, сжимая большой и указательный пальцы.

— Она неплохая девчонка. Только судьба у нее сложилась неудачно, — покачал головой Назарио.

— Если она не ладит с отцом, тебе лучше выдворить ее оттуда.

— Без проблем. Она обещала уйти до моего прихода.

— А сколько промоутеры платят девушкам за такого рода работу?

— Она не сказала, но на жизнь, вероятно, хватает.

— Даже если это ее единственное занятие?

Назарио пожал плечами.

— На Южном берегу каждый день какие-нибудь вечеринки. Она говорит, что ей доплачивают за то, что она изображает стол.

— А это что за черт?

— Девушка ложится, и богатые шалопаи едят суши на ее голом животе.

— Какая гадость! Господи, а когда смотришь на все эти шикарные особняки, крутые тачки и немереные баксы, кажется, что люди, которые этим владеют, живут как у Христа за пазухой. Ох-ох-ох!

Дверь комнаты для допросов со стуком захлопнулась.

— Теперь твоя очередь, — бросила Райли и, пройдя в кабинет, закрыла за собой дверь.

— Ну что ж, продолжим, — сказал Берч.

Стокоу растерял весь свой гонор. Съежившись на стуле, он монотонно раскачивался взад и вперед.

— Я не желаю с ней разговаривать! — заявил он, ткнув пальцем в сторону детективов. — Господи, ну и баба! Видеть ее больше не хочу.

— Мы это устроим, — заверил его Берч. — Но только если вы будете сотрудничать со следствием…

— Конечно. Я вам все скажу. Все, что хотите. Только держите ее от меня подальше.

После того как ему сообщили о его правах, Стокоу наконец заговорил:

— Я пришел туда из-за Саммер Нолан. Видели бы вы эту крошку! Такая была красотка, что мужики просто шеи сворачивали, когда она шла по улице. Но вредная, прямо змея.

— Вредная? — переспросил Назарио.

— Строила из себя. Делала вид, что никого не замечает. На меня ни разу не взглянула.

— Но ей же было всего шестнадцать, — заметил Берч.

— Ну и что? А мне семнадцать. В самый раз для нее. Когда я с ней здоровался, она отворачивалась. Один раз я шел за ней до самого дома. А потом стал приезжать туда каждый вечер. На велосипеде или на автобусе.

Я подглядывал за ней через окно. Она любила танцевать у себя в комнате. А я стоял на камне и наблюдал за ней. Она всегда танцевала без платья. Наверняка знала, что я на нее смотрю. А потом совсем раздевалась и иногда гладила себя руками. — Стокоу облизнул губы, мечтательно закатив глаза. — Она меня хотела. Знала, что я смотрю. Не могла не знать. Но я страсть как боялся ее папаши. Он был большая шишка. Меня уже прихватывали за такие дела. Но судья отпустил меня на поруки, чтобы я исправился. Потому-то мне и нельзя было попадаться. Кому охота загреметь в тюрягу!

— Значит, вы застрелили Пирса Нолана, потому что он застал вас с поличным?

— Нет, черт побери! — вскричат Стокоу, резко откинувшись назад. — Ни в кого я не стрелял. На такое у меня бы духу не хватило. Мне тогда тоже досталось. Вы думаете, я сидел бы сейчас с вами, если бы кого-нибудь ухлопал? Меня бы давно упекли куда подальше. Когда найдете парня, который это сделал, можете повесить на него и покушение на меня.

— Извините, но здесь как раз действует тот самый срок давности. Так что же случилось?

— Той ночью было жарко и влажно, как в бане. Саммер сидела одна в комнате и ждала меня. Это уж точно. По радио передавали какую-то музыку. Стоя перед зеркалом, она начала снимать платье. Медленно-медленно. Сначала она раскачивалась туда-сюда, а потом стала выделывать какие-то балетные штучки — сгибалась и вытягивала ноги. От такого здорово заводишься. Знала поди, что я на нее смотрю. А потом стала танцевать босиком и в коротенькой комбинашке. Я, конечно, начал дрочить, представляя, что бы мы стали делать, если бы я оказался в комнате. Меня совсем разожгло, но кончить все никак не получалось. По радио Пэтси Клайн поет «Крейзи». Я чувствую, что вот-вот кончу, вдруг слышу, как к дому подъезжает его машина. Вот черт! Уже почти спустил, а надо сматываться. Неохота, конечно, но не попадаться же ему на глаза. Этот сукин сын был здоров, как боров. Поэтому я побежал вдоль изгороди, надеясь оказаться позади его машины и смыться, когда он войдет в дом. Но тут на дорожке что-то мелькнуло, я толком не разглядел. Решил, что это собака. Я притормозил и затаился в кустах. Нолан вылез из машины и пошел к дому, а потом остановился и что-то мне крикнул. Ну, думаю, хана.

А потом увидел вспышку и услышал выстрел. Он раздался с другой стороны дома. Нолан споткнулся, что-то закричал, наверно, на помощь звал. И тут кто-то выскочил из темноты и выстрелил в него опять. На этот раз в упор. А я оказался на линии огня, как раз позади Нолана. Ну дробина и попала мне в плечо, прямо у шеи. Кровь потекла прямо ручьем. Ну и боль, конечно, адская. Я задал стрекача. Побежал за дом, чтобы выскочить на Прибрежное шоссе. А потом слышу, кто-то бежит впереди меня и тяжело так дышит. Парень с ружьем. Впереди он, а позади все эти крики. Я понял, что если меня поймают, то решат, что это я в Нолана стрелял. Меня ведь только что выпустили на поруки. И я помчался со всех ног, несколько раз падал, весь изодрался о кусты. Выбежал на шоссе, а дальше не знаю, что делать. Позвонил кое-кому по автомату и попросил меня забрать. Мне ведь нужен был врач, чтобы вытащить эту проклятую дробину. У меня до сих пор шрам от нее. Если я стрелял в него, как же я попал в себя? — Откинувшись на спинку стула, Стокоу выжидающе посмотрел на детективов. — Я согласен провериться на детекторе лжи, но только насчет стрельбы. Больше ничего. А так пожалуйста, в любое время. Скажите моему агенту, что я с вами сотрудничал. На все сто процентов. А то он ко мне будет цепляться. Ясно? Я вам чистую правду сказал. А как вы меня нашли? — вдруг подозрительно спросил он. — Это мой братец меня подставил?

— Вы видели стрелявшего? — спросил Берч.

— Было темно, как в заднице, а я был совсем мальчишкой. К тому же испугался до смерти. Он выскочил из кустов впереди меня. Если бы он обернулся и засек меня, то мне бы точно крышка.

— А как он выглядел?

— Повыше меня. Длинные ноги, большое ружье. Тяжело дышал. Я молил Бога, чтобы он не обернулся и не погнался за мной.

— Это был белый или черный? Как одет? Что-нибудь говорил? Вы слышали его голос?

— Нет, я ничего не слышал. Там же темно было. Если бы он обернулся, меня бы удар хватил со страху. Не видел я его лица. Да и не хотел бы.

— А когда вы потеряли его из виду?

— Когда мы выбежали на шоссе, он побежал налево, а я направо, к телефонной будке на заправочной станции.