Марина Серова - Принцип неверности

Теперь, что касается Галушко и его пьяных откровений. Погорельцов, конечно, сыграл красиво и даже убедительно. Но меня эта их возня настораживает. Что-то здесь не так! Да и к своим обязанностям он относится, мягко говоря, не слишком серьезно. Не может так себя вести начальник службы безопасности, знающий, что на его объект готовится покушение. Да и сами эти покушения напоминают детскую игру в «Зарницу». Если, конечно, не считать взрывателя под капотом. Лично у меня создается впечатление, что Хрыкина собираются не убить, а всего лишь сорвать ему выступления. Интересно бы узнать, чем это грозит самому Хрыкину, и Арчирову в частотности? Нет, все-таки, если я хочу выполнить условия контракта, мне придется подстраховаться.

За этими размышлениями я не заметила, как пролетело время. Случайно взглянув на часы, я обнаружила, что уже перевалило за полночь. Пора было ложиться спать, завтра мне предстоял трудный день.

Котехов позвонил, когда я выводила из гаража машину. И вместо приветствия накинулся на меня с упреками:

— Женька, где тебя черти носят?! Я вчера целый день пытался дозвониться, но ты была недоступна.

— Не ври, пожалуйста, — бодро перебила я его. — Я вчера вечером была доступна, а вот ты перекрылся. Я даже могу точно угадать, чем ты занимался.

— Я свободный человек, так что имею на это право, — быстро ответил Олег. — Короче, у меня для тебя есть потрясающая информация! Но учти, что доказать я ничего не могу. Это только мои догадки.

— Выкладывай.

— Это не по телефону. Сможешь подъехать?

— Знаешь, Олег, я, вообще-то, занята. Сегодня у Хрыкина концерт…

— А я тебе по этому поводу и звоню. Есть потрясающие наблюдения, и, если их правильно проанализировать, ты придешь к таким выводам — закачаешься!

— Ты меня заинтриговал, — хмыкнула я. — Только, понимаешь, мне действительно некогда. Скинь свою информацию на электронку, я вечером прочитаю.

— Евгеша, милая, пойми, это — бомба, если только я найду подтверждение тем выводам, к которым пришел. Кстати, мой тебе совет: не спускай с Хрыкина глаз! Провокации на концертах будут обязательно. Запомни! Именно провокации, а не покушения. Если хочешь знать, это стиль Хрыкина!

— С чего ты это взял?! — откровенно говоря, это сообщение меня поразило.

— Встретимся — покажу кое-что. Я постараюсь приехать на концерт.

— Хорошо. Давай, до связи.

Отключившись, я задумалась. Олег был, что называется, журналистом от бога. У него нюх на всякого рода сенсации. И преподнести их правильно он тоже умел.

Галушко опять встретил меня в фойе гостиницы. Видимо, его нормальное рабочее состояние — похмелье. Или полупохмелье.

Хмуро поздоровавшись со мной, он жестом предложил мне сесть в кресло. Я изобразила удивление:

— Что-то случилось?

— Вовка сказал, что вы разработали какие-то особые мероприятия по охране Хрыкина. Хотелось бы на них взглянуть.

— А для чего вам это? Если мне не изменяет память, вы вчера собирались лично устроить покушение на Хрыкина.

— А-а, — отмахнулся Галушко, — нашли на что обращать внимание! Обычный пьяный бред. Я ведь вам уже говорил, что этот певец надоел мне хуже горькой редьки. А коньяк только обостряет чувство обиды и заставляет меня нести всякую чушь.

Прозвучало это не слишком-то убедительно, но вполне правдоподобно. В любом случае я буду действовать по своему плану, а Погорельцову и Галушко подсуну дезу. Не нравится мне их настроение! Да и Котехов, видимо, нарыл что-то интересное. Не исключаю, что мы с ним можем ошибаться в наших предположениях, но, как говорится: «береженого бог бережет, а небереженого кое-кто стережет».

— В принципе, все свои предложения я высказала еще вчера. Владимир Алексеевич их одобрил, так что обсуждать тут особо нечего. Вы вот лучше скажите: когда собираетесь выезжать в зал? Насколько я понимаю, концерт — концертом, а в ДК следует приезжать загодя.

— Это само собой, — не стал спорить Галушко и поморщился. Вообще, вид у него был каким-то помятым и выжатым. — Надо установить аппаратуру, прорепетировать все с осветителями. Да и нам с вами не мешает просчитать пути эвакуации Хрыкина после окончания концерта. В том числе и в случае возникновения форс-мажорных ситуаций.

— А вы допускаете таковые? — быстро спросила я.

— Я всегда рассчитываю на худшее, — пробурчал Галушко, выбираясь из кресла. — Тогда мне не приходится удивляться, если что-то идет не по плану.

Я тоже поднялась.

— Забирайте моих ребят, — продолжил ворчливым тоном начальник службы безопасности, кося воспаленными глазами в сторону бара, — и поезжайте в ДК. Осмотритесь там еще разок, заодно моих орлов расставите согласно вашему плану.

— Секундочку, — прервала я его. — Насколько я помню, вы мне не начальник. Если вы забыли, я могу напомнить, что я работаю в одиночку и ни в чьих советах и рекомендациях не нуждаюсь! Когда мне что-то необходимо будет узнать, я непременно у вас этим поинтересуюсь. Так что своими орлами руководите сами, а мне предоставьте возможность выполнять ту работу, ради которой меня пригласил Арчиров.

По мере того как я это говорила, лицо у Галушко вытягивалось, в глазах его появлялось осмысленное выражение. Видимо, приняв за основу, что я ничего не смыслю в охране VIP-персон, он не собирался брать меня в расчет вообще. Я и сама, конечно же, в этом была отчасти виновата. Слишком уже увлеклась ролью провинциальной простушки. Пора это заканчивать.

— Так что вот вам план ДК, и поезжайте-ка вы туда. Осмотритесь, расставьте своих бойцов, решите, что вам делать. А мы приедем чуть позже. — Я протянула ему листок с планом ДК «Электронщик», на котором вчера вечером обозначила расстановку сил.

— А вы не так просты, как мне показалось сначала, — медленно проговорил Галушко, оглядывая меня с ног до головы.

— Первое впечатление о человеке, — парировала я, — не всегда бывает верным. Извините, если я вас разочаровала.

— Ну что ж, пусть будет по-вашему, — с затаенной угрозой в голосе, как мне показалось, выдавил Галушко. — Пусть будет по-вашему. Только смотрите, как бы не пришлось жалеть потом!

Не дожидаясь моего ответа, он развернулся и зашагал к выходу, доставая на ходу из кармана мобильник. Разбираться в тонкостях его интонаций мне было некогда. Быстро поднявшись на двенадцатый этаж, я без стука вошла в номер Хрыкина. На мое счастье, он был один — сидел на кровати и, недовольно морщась, пил какой-то сок. Судя по цвету — апельсиновый.

— Слушай меня внимательно, Хрыкин, — заявила я без предисловий. — Если ты хочешь благополучно закончить гастроли в Тарасове, с этой минуты будешь слушаться меня! — Юнец чуть не поперхнулся напитком и уставился на меня как на привидение. — На оставшиеся два дня я для тебя — и папка, и мамка, и бабка, и дедка, и вообще ангел-хранитель. Вздумаешь выкаблучиваться — пристрелят, как бекаса на болоте.