Валентина Демьянова - Страсти по Веласкесу

Занять себя до возвращения Геры было нечем. В его комнате все, так или иначе, было связано с компьютерами, которые меня никогда не интересовали. От скуки я присела к столу и клацнула «мышью». Радужное мерцание прекратилось, и на экране высветился текст письма. Похоже, перед уходом Герасим сидел в Интернете и проверял почту. Я лениво и безо всякой цели заскользила взглядом по строчкам и вдруг поняла, что читаю нечто знакомое: «Поручаю найти картину Веласкеса «Христос в терновом венце», незаконно изъятую в 1924 году у княгини Екатерины Павловны Щербацкой. В расходах не лимитирую, в случае успеха гарантирую очень щедрое вознаграждение».

Не веря самой себе, я таращилась на знакомое до последней запятой послание, а в голове очумело метались, сбивались в кучу и снова разлетались в разные стороны, самые безумные мысли.

Что это значит? Почему письмо, которое прислал мне неизвестный, и из-за которого я истрепала себе столько нервов, находится в компьютере моего закадычного друга? Это что же получается? Его сочинил Герасим? Зачем? Пошутил? Хороши шутки! Картина существовала в действительности, я это уже выяснила. Почему же, когда я явилась к нему с просьбой помочь, он не сознался? Видел же, что мне не по себе! Почему не пожалел? Почему предпочел молчать? Стоп! По поводу просьбы… Я же сама передала ему этот текст!

От сердца моментально отлегло, и я рассмеялась. Ну, конечно! Это же копия моего письма. А я, идиотка, завелась и невесть что нафантазировала.

С благодушным видом я откинулась на спинку кресла и широко улыбнулась… Дура! Напридумывала тоже! Вот вернется Герка, расскажу ему о своих подозрениях. Представляю, как он будет смеяться…

К сожалению, посмеяться нам не пришлось. Будто черт дернул меня за руку, и я снова потянулась за «мышью». Письмо медленно поползло вверх, уступая место следующему…

— А это что такое? — вырвалось у меня.

Дочитав до конца, я убрала текст с экрана и вскочила на ноги. В голове не укладывалось, что за всей этой историей с поисками картины стоит мой дорогой друг. Зачем ему это, и откуда у него взялись деньги, чтобы оплачивать такую дорогую работу? К счастью, когда дело касалось денег, я всегда обретала способность мыслить здраво. Так было и в этот раз. Итак. В качестве аванса Герка прислал мне десять тысяч долларов и, в случае успеха, обещал заплатить еще. Правильно? Да. Но на правду не похоже. У Герасима в принципе не могло быть таких денег! А если бы они вдруг появились, он не стал бы спускать их на поиски какой-то картины. Никогда! Скорее истратил бы их на новый компьютер, дорогие программы или что-то подобное, но уж никак не на картину, это точно! Но он же выплатил мне аванс! Значит, располагал нужной суммой? Без сомнения, но только деньги эти — не его! Их ему кто-то дал! И, поручая мне это расследование, он просто выполнял чье-то задание!

Дойдя до этой точки в своих рассуждениях, я забуксовала. Придумать, кто бы мог быть этим человеком, я никак не могла. Прикидывала и так и этак, по очереди помещала на место заказчика всех известных мне людей, но ничего путного у меня не выходило, пока я не вспомнила о Елене и ее новом увлечении. Может, это все ее затея? Мадам ведь самолично призналась, что вкладывает деньги в живопись. А в этом случае и Геркина роль ясна. Он ей помогает!

Это походило на правду, но сбивало с мысли то, как все это было обставлено. К чему такая секретность? Почему нельзя было просто и открыто предложить мне поработать?

Разумного объяснения я не находила и потому потихоньку начала закипать от злости. Мне не терпелось увидеться с Герой, чтобы задать ему все эти вопросы. Думаю, разговор получился бы очень интересным.

Взгляд упал на небрежно брошенную на кровать газету. Одна заметка была жирно обведена фломастером. Статейка называлась «Известный бизнесмен убит в собственной постели» и помещалась в разделе «Срочно в номер». В ней в характерном для подобных заметок тоне сообщалось, что известный московский бизнесмен Андрей Фризен был убит накануне днем в своем загородном доме в деревне Зубовка. Тело обнаружила жена. Женщина отсутствовала весь день и, вернувшись вечером с работы, сразу же пошла проведать мужа, который вот уже несколько месяцев не вставал с постели по причине тяжелой болезни. Зайдя в комнату, она нашла супруга мертвым с многочисленными ножевыми ранами на теле. Все вокруг было обильно забрызгано кровью. Женщина с криком выбежала во двор, где и упала без чувств. Далее сообщалось, что ведется следствие и одновременно прорабатывается несколько версий. Одна из них, что убийство связано с коммерческой деятельностью бизнесмена, проверятся, но кажется следствию маловероятной. Фризен слыл человеком осторожным, в сомнительные аферы не лез, конфликты предпочитал решать мирным путем. Последнее же время из-за болезни он вообще полностью отошел от дел, передав бразды правления фирмой своему партнеру и жене Елене Соловьевой. Более перспективной кажется версия убийства на почве личных мотивов, и здесь подозрение падает на дочь Фризена от первого брака. По словам родных, она страдает тяжелым психическим заболеванием и склонна к неожиданным проявлениям немотивированной агрессии. Версия также проверяется, а саму Елизавету Фризен найти пока не удается…»

Я дочитывала последние строки, когда в комнату вошел Гера.

— Это про отца Лизаветы заметка? — спросила я.

Он отобрал у меня газету и, не говоря ни слова, снова швырнул ее на кровать.

— А ты вроде говорил, что у Лизы все нормально, — не отставала я.

— У нее все нормально, — тусклым голосом отозвался Герасим.

— То, что ее обвиняют в убийстве собственного отца, ты считаешь нормальным?!

— Отстань от меня, ладно? И без тебя тошно, — окрысился Гера.

Отставать я не собиралась, но тут зазвонил телефон. Герасим схватил трубку и тревожно выдохнул:

— Слушаю.

После этого наступила долгая пауза: Гера с напряженным вниманием вслушивался в то, что ему говорил звонивший. Наконец он прервал затянувшееся молчание и торопливо сказал:

— Да, да, все понял. Буду.

И вновь прильнул к трубке. На этот раз молчание было не таким продолжительным и окончилось вопросом Герасима:

— А почему именно там?

Ему что-то сказали, и он поспешил успокоить собеседника:

— Нет, все в порядке.

Похоже, его заверения не убедили звонившего, и тот попытался еще что-то добавить, но Герасим его прервал:

— Я совсем не против. Просто место для встречи странное.

Почти не таясь, я шла за спешившим впереди меня Герасимом. Уже окончательно стемнело, фонарей вокруг было не много, да и Гера шел, не оглядываясь, так что следить за ним особого труда не составляло. Иногда, просто из предосторожности, я притормаживала, пережидая, пока Герасим минует пространство, а потом снова ускоряла шаг.