Валентина Демьянова - Страсти по Веласкесу

— Слушаю, — рассеянно отозвалась я, полностью поглощенная разглядыванием травы у своих ног.

Мне показалось, что она слегка примята, и в тот момент я пыталась решить, так ли это на самом деле или мне просто чудится.

— Анна? — донеслось из трубки.

— Да?

Говорившую я не узнала, голос был незнакомым, к тому же было очень плохо слышно.

— Анна, это я! Лиза.

Вот этого я никак не ожидала.

— Лиза? — переспросила я, не веря своим ушам.

— Да-да! Лиза! Анна, помогите мне.

«Ну вот, опять!» — зло подумала я.

— Анна! Вы меня слышите?

— Куда вы пропали? После того странного звонка я ведь вас искала. Даже в Спасосвятительский переулок съездила. Но вас так не оказалось, а я в результате выглядела полной дурой.

— Анна, поверьте, я не нарочно. Так получилось, — потерянно пробормотала девушка.

Мне показалось, что Лиза с трудом сдерживает слезы, и мне стало неловко. Однако я вовремя вспомнила, как она надула меня в прошлый раз, и мне сразу полегчало.

— Лиза, а вы в курсе, что вас разыскивает милиция?

— Да-да! Я все знаю! Анна, я не могу долго говорить. Сейчас я у метро. Пожалуйста, заберите меня отсюда.

Никуда ехать я не собиралась, и Лиза правильно поняла мое молчание.

— Умоляю! Приезжайте… Мне страшно! — в отчаянии прошептала она и зарыдала.

Я вздохнула, мысленно проклиная себя за мягкотелость, и спросила:

— Где вы?

— У метро «Теплый Стан»! Пожалуйста, приезжайте.

— Лиза, слушайте меня внимательно. Я буду там минут через двадцать. Никуда не уходите. Станьте… — я назвала место, — и ждите меня. Поняли?

— Да-да! Все сделаю! Приезжайте! — прокричала она, и связь прервалась.

Забыв о своих планах, я побежала к машине.

Всю дорогу я убеждала себя, что внезапное появление Лизаветы оказалось как нельзя кстати. Теперь не придется мучиться сомнениями, с ее помощью я получу ответы на многие вопросы и наконец пойму, что же на самом деле произошло с Герой.

Как оказалось, надеялась я на это совершенно напрасно. Лизаветы в условном месте не оказалось. Не веря собственным глазам, я обежала площадь и никого не нашла. Сделав еще несколько кругов, я попробовала расспросить торговок, стоящих со своим нехитрым товаром рядом с метро, и ничего не добилась. Потом, уже ни на что не рассчитывая, долго простояла на пятачке перед одним из входов. Толпа обтекала меня со всех сторон, а я все не уходила. Лиза так и не появилась. Может быть, девушку кто-то спугнул, и она убежала. Может быть, это была ее очередная шутка.

Поездка в Зубовку удовлетворения мне не принесла. Мало того, что она не имела никакого отношения к поискам картины, так ведь и результатов не дала. Лизу я упустила, точнее, так и не встретила, и об убийстве ничего путного не узнала. Вообще, все складывалось не так, как мне хотелось. Ради Герасима пришлось ввязаться в расследование преступления, тратить время и силы, пытаясь разобраться в причинах приключившегося с Герой несчастья. Но все мои усилия пропали впустую.

Другой бы на моем месте огорчился, а я к неудаче относилась философски. В конце концов, еще не вечер! Не удалось в этот раз, получится в другой. Главное, отказываться от своих намерений докопаться до истины я не собиралась. А раз так, значит, обязательно будут и результаты. Нужно только хорошенько потрудиться!

Причина моего оптимистичного настроения заключалась в знакомстве с Софьей Августовной. Мне повезло не просто найти живого свидетеля событий тех лет, я отыскала человека, который собственными глазами видел «Христа в терновом венце» и, возможно, даже знал, где он находится теперь. О такой сумасшедшей удаче я и мечтать не смела! Это был подарок Судьбы, и мне из личного опыта было известно: если уж Она решила расщедриться, то не станет размениваться по мелочам.

В первую встречу с Софьей Августовной меня буквально распирало от желания забросать ее вопросами, но я понимала, что торопиться не стоит. Мы были еще слишком мало знакомы, и мое чрезмерное любопытство могло ей не понравиться. Кроме того, у Софьи Августовны могли иметься собственные причины не особо откровенничать со случайным человеком о столь дорогой вещи, как картина кисти Веласкеса. В общем, как ни хотелось мне тогда посидеть еще, я заставила себя встать и уйти. Утешением в тот момент служило только разрешение наведываться к ней запросто и в любое время.

И вот теперь, возвращаясь из Зубовки ни с чем, я решила воспользоваться этим приглашением и заглянуть к Софье Августовне. Заехав по дороге в супермаркет, я накупила вкусностей к чаю и уже через час сидела с Софьей Августовной за столом.

— В Павловке мы с матерью жили до того момента, пока не вышел указ, запрещающий бывшим помещикам проживать в пределах принадлежащих им ранее имений, — рассказывала старушка, аккуратно отправляя в рот крохотный кусочек миндального пирожного. — Документ был подписан самим Лениным, что придавало ему особую значимость и делало его исполнение обязательным. Мама совсем не удивилась, когда из ближайшего уездного города к нам прибыл нарочный со строжайшим предписанием покинуть Павловку в течение двадцати четырех часов. По сути, она узнала о неминуемости отъезда, как только прочитала в газете текст указа. Весь вопрос состоял в том, куда ехать и где искать приюта.

— Все было настолько плохо? Неужели не было места, где бы вы могли остановиться?

— До Октябрьского переворота такой проблемы у нас не было. Имелись и другие поместья, и этот дом в Москве, и множество самых разных знакомых, готовых с радостью принять мою мать у себя. После семнадцатого года все изменилось… Те из нашего круга, кто не уехал, были арестованы, а то и вовсе расстреляны. Те же, кому чудом удалось уцелеть, сидели тихо, опасаясь репрессий, и не рискнули предоставить нам свой кров.

Горькая усмешка тронула губы Софьи Августовны:

— В общем, нас никто и нигде не ждал.

— Как же вы оказались в Москве?

— После долгих и мучительных раздумий мать в конце концов приняла решение ехать сюда. Здесь нам тоже опереться было не на кого, но Москва — не Павловка, где мы были на виду. В большом городе затеряться легче… и потом, здесь имелся особняк Мансдорфов — привычные родные стены. Мама, конечно, не рассчитывала жить в самом доме, но надеялась приткнуться в помещении для прислуги.

— Получилось?

— Нам повезло. Удалось устроиться в дворницкой. Обе комнаты занимал дворник с женой, но он, помня о благодеяниях бывших хозяев, потеснился и пустил нас в меньшую.

— И никто не донес на вас властям?

— Некому было. Прислуга давно разбежалась, дом заселили новыми жильцами. В основном служащими вновь созданных советских учреждений. В лицо нас никто не знал, а если и интересовались, то дворник говорил, что мы дальние родственники его жены.