Валентина Демьянова - Страсти по Веласкесу

Напрасно утром я радовалась, что день выдался на редкость удачный. Ошиблась. Для того чтобы это понять, за глаза хватило бы встречи с Герасимом. А теперь еще и это. Выйдя от Софьи Августовны, я обнаружила, что стекла моей машины расколоты самым варварским способом. Люди, которые это сделали, потрудились на славу. Они так добросовестно подошли к порученному делу, что не только изуродовали мне машину, но и уведомление не забыли оставить. На сиденье среди льдистой стеклянной крошки лежал листок бумаги. «Сука, это последнее предупреждение. Не успокоишься, с тобой будет то же самое» . Прочитав записку, я зло скомкала ее и швырнула на асфальт. Не глядя по сторонам, кое-как очистила сиденье от осколков, завела мотор и поехала домой. Конечно, по уму следовало бы отправиться в автосервис, но меня вдруг охватила апатия. Захотелось как можно скорее попасть в свою квартиру, закрыть за собой дверь и отгородиться от всего мира. Пропади оно все пропадом! Поиски картины, расследование убийства, чокнутые заказчики и плодящиеся как кролики подозреваемые, да еще не желающие говорить свидетели… Кстати, о свидетелях! Медсестра из стоматологии мне до сих пор не позвонила.

Не успела я вырулить на проезжую часть, как из соседней подворотни вынырнул темно-синий «опель» и нагло пристроился у меня на хвосте. Навязчивое соседство мне не понравилось, и я предприняла несколько попыток оторваться, но делала это так вяло, что они каждый раз кончались неудачей. В конце концов, игра мне надоела, и я просто плюнула на своих преследователей. Хотят неизвестные придурки таскаться за мной — их дело, а меня это не колышет.

«Опель» шел за мной как приклеенный до самого дома. Во двор, правда, он въезжать не стал. Поставив машину на платную стоянку, которая, по счастью, располагалась в нашем же дворе, я пулей влетела в подъезд и быстро захлопнула за собой дверь. Поднимаясь на свой этаж, я еще искренне верила, что все неудачи, отпущенные судьбой на этот день, кончились, но стоило подойти к своей квартире, как я поняла, что совершенно зря так рано расслабилась. Из дверей напротив вынырнула соседка и обеспокоенно сообщила:

— К вам сегодня приходили.

— Кто?

Она осуждающе поджала губы и процедила:

— Двое мужчин.

Новость была ошеломляющей. Никаких мужчин, тем более двоих, я в гости не ждала. Соседка продолжала стоять в дверном проеме, и во взгляде ее читалось любопытство. Я равнодушно поинтересовалась:

— И чего они хотели?

Соседка пожала плечами:

— Я не спрашивала.

— А! Ну ладно… — пробормотала я и вытащила из кармана ключ.

— Вам что, совсем не интересно, что здесь произошло? — возмутилась соседка.

— А что, что-то случилось?

— Они пытались вскрыть вашу дверь! Я даже милицию собиралась вызвать.

— Не вызвали?

— Они сразу ушли, как только я на них закричала. Дверь я, естественно, не открывала, но они все равно испугались.

— Спасибо! — с чувством поблагодарила я.

— Соседи должны выручать друг друга. И, обратите внимание, один из них копался в замке. Через глазок я это прекрасно видела.

Она ждала моей реакции, и, не желая лишать человека заслуженного развлечения, я послушно наклонилась к замочной скважине и с озабоченным видом принялась ее рассматривать. Как оказалось, старалась не зря, вокруг отверстия действительно обнаружились свежие царапины. Раньше их там не было, в этом я была абсолютно уверена. Похоже, с дверью и правда пытались поработать отмычкой.

— Ну что?

— Вы абсолютно правы. Спасибо огромное.

Мои слова пришлись соседке по душе. В сущности, она была неплохой женщиной. Немного вздорной, слегка упрямой, но, в общем, не злой. Услышав признание своей правоты и посчитав свою миссию выполненной, она почувствовала себя полностью удовлетворенной и заторопилась к себе.

— Если придет кто-то еще, смело говорите, чтоб зря не старались. Квартира стоит на сигнализации! — крикнула я ей в спину.

Почти весь следующий день я провела в разъездах. Сначала торчала в автосервисе, дожидаясь, пока поменяют стекла, потом ездила вместе с Верой Геннадиевной за город в надежде забрать остальную часть архива. Новыми стеклами я обзавелась, а вот с архивом ничего не вышло. Коробок на месте не оказалось. Вера Геннадиевна обежала соседей и в результате дотошного опроса выяснила, что чужие на участке не появлялись, но зато видели зятя Веры Геннадиевны. Явился он поздно вечером, на машине, и потом в доме долго горел свет. Утром ни зятя, ни машины уже не было. Упоминание о машине Веру Геннадиевну ужасно расстроило.

— Привез кого-то и продал все дедовские бумаги, — твердила она, бестолково мечась по комнате.

— Почему вы так решили?

— Своего транспорта у нас нет, значит, на чужом приезжал. А зачем? За архивом! Ничего святого нет у человека! Все готов спустить за копейки.

Назад мы с ней возвращались в молчании. Вера Геннадиевна шумно вздыхала, гневаясь на зятя-пройдоху, тихо грустила об утраченных документах. Отвлечь ее от мыслей о коварном родственнике я решилась только один раз:

— Вы фамилию Дядик слышали?

— Естественно. Я даже читала дедовские записи.

— Как сложилась его судьба?

— Расстреляли. За мародерство. Однако дед был уверен, что в этой истории не все просто.

Высадив Веру Геннадиевну возле дома, я заскочила еще в пару мест и только потом добралась наконец до Даши. Она, как всегда, была по горло завалена работой, однако, услышав о моей встрече с парнями, слежке и покалеченной машине, тут же забыла о всех срочных делах.

— Может, тебе перестать ездить к этой старухе? Сдалась она тебе! — воскликнула подруга.

— Вряд ли это из-за нее. Какие у нас дела? Так, невинные разговоры о давно минувших днях. Кого из серьезных людей это может заинтересовать? — рассеянно откликнулась я, любуясь идеальным порядком на Дашином столе.

— Тогда с чем же это связано?

Я пожала плечами:

— Скорее уж с поисками Лизы.

Высказанное предположение Дарью заинтересовало, и она замолчала, с головой уйдя в размышления. Довольная, что подруга нашла себе занятие по душе и на время забыла обо мне, я занялась разложенными на столах экспонатами. К сожалению, долго наслаждаться не пришлось. Даша снова подала голос:

— Кто об этом знает?

— О чем?

— О том, что ты ищешь эту придурочную Лизу!

— Гера знает… Еще Елена, ее мачеха.

— Кого подозреваешь?

— В том-то и беда, что никого.

— Совсем-совсем никого?

— А кого, по-твоему, можно подозревать? Герку? Так я его как облупленного знаю, не один год знакомы. И потом… ну что за чушь? Неужели ты серьезно думаешь, что он мог подослать ко мне тех мордоворотов?

— Что я считаю — это мое дело. Скажу одно: твой Гера — тот еще тип! Хитрый и скользкий. То, что ты называла дружбой, для него всегда было бесплатной кормушкой. Сколько он тебе должен?