Марина Серова - Гори все синим пламенем

Как же так случилось? Расскажите!

Юлия Николаевна умиленно смотрела на свою подругу.

— И где же вас раздобыли? — не переставала тараторить Ксения, восхищенно глядя на меня.

Выслушивая вопросы и восклицания, я взяла себе на заметку, что ко всем прочим своим достоинствам супруга Вьюнца ужасно болтлива. В будущем это качество Ксении мне вполне могло понадобиться.

— Она близкая знакомая Виталия, — хитро прищурившись, заметила супруга Беккера.

— Вот как?! — удивленно воскликнула Ксения и пристально глянула на Юлию Николаевну. Затем, уловив в ее взгляде материнскую гордость за сына, осторожно спросила, обратившись непосредственно ко мне:

— Вы, кажется, больше, чем просто знакомые?

Так?

Мне неловко было разочаровывать эту приятную женщину, и я сказала:

— Да, мы больше, чем обыкновенные знакомые. Мы — друзья детства, друзья уже очень-очень много лет, поэтому между нами совершенно особые отношения.

Мужчины что-то оживленно обсуждали.

В этот момент Виталька, будто почувствовав что-то, посмотрел в нашу сторону. Ксения не заставила себя ждать:

— Витали-ик! — улыбнулась она и кивнула на меня. — Поздравляю: хороший выбор.

На лице Витальки сначала изобразилось удивление, но оно тут же сменилось выражением гордости и самодовольства. Я не стала ничего пояснять, ибо здесь находилась с другой целью, и все домыслы мне были просто безразличны. Зато на реплику Ксении сразу же отреагировал ее муж.

— Ксюша, ты разве забыла цель нашего визита? — иронично спросил он. ,..

— Ой! — воскликнула она, приложив ладони к лицу. — Какая же я рассеянная!

Вслед за этими словами Ксения открыла свою замшевую, на тоненьком ремешке сумочку, висевшую через плечо, и достала из нее что-то маленькое, уместившееся в ее руке, которую она тут же спрятала за спину.

— Все! Все! Все! — необычайно громко и выразительно воскликнула вдруг супруга Вьюнца. — Прошу внимания!

— Дорогой, — обратилась она к мужу, — иди сюда. — Олег Станиславович послушно подошел к жене.

— Виталик, — загадочно произнесла Ксения, — с некоторым опозданием, но мы все же хотим присоединиться к поздравлениям в твой адрес. Мы, конечно, жутко виноваты, но, как говорится, лучше поздно, чем никогда. Поэтому — с днем рождения тебя, наш дорогой! Прими вот этот незатейливый подарок.

Ксения протянула вперед спрятанную за спиной руку и разжала ее — на ладони лежала черная замшевая коробочка, которую женщина тут же открыла. Внутри красовались великолепные золотые запонки.

— Ничего себе — незатейливый! — радостно воскликнул Виталька.

— Вы его балуете, — с нарочитой сердитостью проворчал Беккер-старший.

— Ну зачем? — улыбаясь, заметила Юлия Николаевна.

— Никаких возражений не принимаем и просим нашему дареному коню в зубы не смотреть, — категорично заявила Ксения. — Виталик, лапонька, расти большой и здоровый, слушайся маму с папой. И еще одно: хорошую невесту тебе, мой дорогой, — при последних словах Ксения покосилась на меня, и все невольно сделали то же самое.

Виталька слегка покраснел и опустил глаза, словно школьник, не выучивший урок.

Я же стояла, спокойно улыбаясь. Мне было смешно наблюдать за поведением Ксении: она, будучи всего на три, максимум на пять лет старше Витальки, вела себя с ним по-матерински. Между тем никого, кроме меня, ее манера общения с Беккером-младшим не удивляла. По-видимому, все к ней давно уже привыкли. В принципе ее легко можно было объяснить: супруг Ксении для Витальки был дядей Олегом, значит, она в сознании всех для Беккера-младшего являлась тетей Ксюшей. Удивительно, как им еще не пришло в голову заставить его так ее называть.

Между тем мое веселое и радостное — радостное за Витальку — расположение духа постепенно перешло в состояние глубокого удивления. Ведь и Виталька, и его отец так активно расписывали мне близость отношений семьи Вьюнцов и Беккеров, а тут вдруг оказалось, что на день рождения Витальки, на котором собрались, как было сказано, самые близкие для беккеровского семейства люди, Ксения и Олег Станиславович не явились. Только теперь они решили выразить свои чувства. Это мне казалось весьма странным. Значит, не настолько уж близкие и доверительные между Беккерами и Вьюнцами отношения, раз последние не решились или не захотели присутствовать среди прочих на вечеринке в Виталькину честь.

Выяснять подробности я сейчас не стала, дабы не омрачать общее настроение, но взяла данный вопрос тоже себе на заметку, чтобы позже поговорить с Валерием Павловичем или его сыном и еще раз попытаться обратить их внимание на личность Олега Станиславовича. Разговор, конечно, может быть чреват не самыми приятными последствиями, поскольку Беккер-старший очень эмоционально в прошлый раз отреагировал на мое упоминание о возникших насчет Вьюнца подозрениях, тем не менее я от своего отступать не собиралась.

— А подарок-то обмыть полагается! — воскликнул Беккер-старший, потрясая в воздухе рукой с вытянутым указательным пальцем.

— Отец! — с укоризной в голосе заметил Виталька.

— Чего — отец? — недовольно пробурчал Валерий Павлович. — Юлия, а ну-ка сообрази что-нибудь.

— Сейчас-сейчас, — отозвалась Юлия Николаевна, которая в принципе полностью была согласна с тем, что гостей следует приветствовать хорошим ужином, но слова мужа насчет «обмыть» ее, конечно, озаботили.

— Я помогу? — предложила Юлии Николаевне Ксения.

— Если не трудно, — ответила хозяйка дома, — так просто быстрее будет.

— И я, — подойдя ближе к матери, сказал Виталька.

— Умница мой, — умилилась Юлия Николаевна и погладила сына по голове, едва дотянувшись до нее.

Втроем они удалились на кухню, оставив меня в обществе Беккера-старшего и его приятеля.

— Курите? — обратился ко мне Олег Станиславович минуту спустя.

— Курю, — вздохнув, призналась я.

— Составите компанию?

— Пожалуй, — сказала я, пожав плечами, а сама посмотрела на Валерия Павловича, подумав о том, что не имею права оставлять его в одиночестве.

Между тем Вьюнец уверенно стал подниматься на второй этаж, жестом пригласив меня с собой. «Похоже, он хорошо ориентируется в доме», — отметила я про себя еще один нюанс, а вслух спросила:

— Куда вы?

— На балкон, — удивленный моим неведением, ответил Олег Станиславович. — Вы разве не знаете, что в этой семье нет курящих, поэтому в гостиной гостям курить воспрещается?

— Знаю, — ответила я и обратилась к Беккеру:

— Подышать свежим воздухом не желаете?

— Почему не желаю? Очень даже желаю, — ответил тот, довольный вниманием, проявленным к нему, и поднялся с дивана.

Мы стали подниматься по лестнице, а затем зашагали по узкому коридору, который привел нас в просторную гостиную, имеющую выход на балкон. Вдоль одной стены в этой комнате стоял диван, вдоль другой — два кресла. По углам — два высоких фикуса в красивых керамических горшках.