Марина Серова - Гори все синим пламенем

Я обвела взглядом комнату: Валерий Павлович еще спал.

— Как младенец, — сказала я, кивнув на него Витальке.

— Пусть отдыхает, — серьезно ответил тот, — ему сейчас так полагается.

Но вопреки желанию Витальки, Беккер зашевелился и приоткрыл один глаз.

— Сколько времени? — первым делом осведомился он.

Потом, глянув на часы, Валерий Павлович воскликнул:

— Черт, пора вставать! — и сделал резкое движение, после которого сразу же схватился за раненое плечо.

— Осторожно! — несколько запоздало обеспокоился Виталька.

— Ерунда, — отмахнулся Беккер-старший, хотя гримаса боли говорила об обратном.

В этот момент меня осенило: я вспомнила, что узнала ночью и что так пламенно желала сообщить обоим Беккерам. Но как .лучше это сделать? Виталька что-то говорил, но я его не слышала, думая о своем.

Внезапно мне пришла мысль взять его в сообщники, то есть ему первому рассказать новость и заручиться его поддержкой для общения с Валерием Павловичем. В конце концов отношения его с Олегом Станиславовичем далеки от горячей дружеской привязанности, а дела отцовские он знал, так что сразу должен был сориентироваться в возникшей ситуации.

Все сложилось таким образом, что я легко смогла осуществить свой замысел в ближайшее время. Покряхтывая, Беккер-старший поднялся с дивана и отправился куда-то в глубь дома, объявив:

— Приведу себя в порядок.

Я опередила Валерия Павловича, заглянула в туалет и ванную, убедилась, что никакой опасности нахождение клиента там не представляет, и вернулась назад, к Витальке.

— У меня к тебе дело, — тихо и взволнованно сообщила я, как только присела рядом с ним.

Виталька сначала испуганно поглядел на меня, а потом, как бы не найдя в моем взгляде особых причин для собственного беспокойства, пожал плечами и спросил:

— Какое?

— Обещаешь не перебивать?

— Обещаю, — ухмыльнувшись, ответил Беккер-младший.

— Разговор касается Олега Станиславовича. Вернее — тайны, которую, как оказалось, он имеет от твоего отца.

— Ты опять за свое! — отвернувшись, недовольно воскликнул Виталька.

— Ты, кажется, обещал не перебивать! — строго заметила я. — Разве мужчина не должен выполнять своих обещаний?

— Должен, — против собственной воли сквозь зубы пробормотал мой друг. — Но ты все же сумасшедшая! И что тебе в голову втемяшилось? Ну и насты-ырная… Отец будет вне себя от бешенства.

— Я все же позволю себе продолжить, — перебила я Витальку и стала торопливо излагать все, что поздним вечером узнала из разговора с Ксенией.

Беккер-младший сначала с недовольным видом смотрел в сторону, затем обратил свой взгляд на меня и стал слушать более внимательно, хотя и старался скрыть, что моя информация его всерьез заинтересовала. Когда же повествование достигло кульминационного момента, Виталька, забыв обо всем, ошарашенно прошептал:

— Ничего себе! Подожди… Дай все обдумать…

Я и не настаивала на том, чтобы он сразу же мгновенно все осмыслил и приступил к каким-либо активным действиям, поэтому замолчала. Спустя несколько минут я осторожно спросила:

— Я могу считать тебя своим единомышленником?

— Так трудно в это поверить… — будто сам с собой разговаривая, пробормотал Виталька. — Надо во всем разобраться… Обязательно…

— Но ты должен быть осторожен, — напомнила я.

Я знала, что Виталька ни за что сразу не бросится горячо обвинять Вьюнца. Его характер не таков. Беккер-младший должен сначала во всем лично разобраться, а потом уже, сделав собственные выводы, осуществлять действия, основанные на них.

Впрочем, на его месте любой здравомыслящий человек поступил бы так же, ибо нелегко поверить в нечестность того, кому ты долгие годы доверял, как самому себе. Тем более что ситуация, возникшая вокруг Вьюнца, на самом деле требовала обстоятельного исследования.

Тем не менее я знала, что теперь не одна буду зорко всматриваться во все движения Вьюнца и вслушиваться во все его слова.

Несмотря на некоторую зыбкость Виталькиного мнения об Олеге Станиславовиче, я теперь чувствовала определенную поддержку, отчего мне еще больше хотелось побыстрее добраться до истины.

— Не будем ничего пока говорить отцу, — шепнул Виталька, когда послышались шаги Валерия Павловича.

Я утвердительно кивнула и, приняв непринужденную позу, стала напевать одну из популярных мелодий.

— Завтракать! — командным голосом заявил Беккер, приглаживая руками мокрые волосы.

— Иду! Иду! — послышалось сверху.

По-видимому, проснулась Юлия Николаевна. Для меня было несколько необычным то, что женщина в этом доме покидала постель позже всех остальных. Либо она любила с утра поспать подольше и была, что называется, по природе своей «совой», либо, проворочавшись в переживаниях большую часть ночи, она засыпала только под утро, поэтому и появлялась из спальни последней.

— Доброе утро, — улыбнувшись, поприветствовала нас Юлия Николаевна и, посмотрев на мужа, спросила:

— Как ты?

— Нормально, — сухо ответил тот, — с голоду умираю, сообрази что-нибудь поскорей!

— О-о-о! — с интонацией восхищения протянула я. — Возвращение аппетита — признак поправки.

Юлия Николаевна, не скрывая своей радости, поспешила на кухню и загремела там посудой. Виталька сидел молча и нахмурившись, чем сразу же привлек внимание своего отца.

— Ты плохо спал, сынок? — спросил он с необыкновенной заботливостью, как будто говорил с пятилетним ребенком.

— Н-нет… То есть да, — торопливо ответил Виталька и поспешил сменить тему.

Говорил он о какой-то ерунде, периодически задумываясь, а потом спрашивая: «На чем я остановился?» Мне было понятно, что не теми мыслями, которые Беккер-младший излагал, а совершенно другими была занята его голова, а вот Валерия Павловича поведение Витальки удивило.

— Ты не заболел, сынок? Как себя чувствуешь? — осторожно спросил он.

На лбу у Витальки выступила легкая испарина, и на самом деле можно было подумать, что он болен.

— Все в порядке, — ответил Беккер-младший и, встав с дивана, пробормотал:

— Пойду маме помогу.

Валерий Павлович хмыкнул, пожав плечами в знак недоумения по поводу Виталькиного поведения.

— Я виновата, — вздохнув, пояснила я, решив выставить себя виновницей Виталькиных «странностей».

— Что? — удивленно переспросил Беккер.

— Ну, — замявшись, пояснила я, — я ему вчера отказала.

— Вон оно что! — заколыхавшись от беззвучного смеха, воскликнул Валерий Павлович. — Эх, молодость, молодость!

Я увидела в лице Беккера-старшего какое-то торжество. Может быть, он думал, что его персона является причиной моего отказа Витальке? Я не исключала такой возможности и относилась к ней спокойно. Для меня сейчас совсем другое было куда более важным. Но не стоило будоражить всю семью раньше времени.