Рейчел Эббот - Только невинные

Том с сочувствием посмотрел на Данику. Она явно переживала и беспокоилась за свою подругу.

– Почему вы решили отправиться на ее поиски, Даника?

– Потому что я не верю – Мирела не могла так сделать. Она… как это по-английски… она тошнилась быть проституткой.

Ни Том, ни Питер не стали ее поправлять. В конце концов, было совершенно ясно, что она хотела сказать. – Она плакала всегда и говорила, мужчины делают ей больно. И она никогда не хотела делать это опять – только с мужем или с добрым мужчиной, который будет любить и заботиться. Я не верю, что она вернулась на такую работу. Она это ненавидит. Поэтому я пошла искать. Я должна была искать, Питер! Ты понимаешь?

Даника повернула к Питеру встревоженное лицо. Видимо, ей невыносима была мысль, что она снова обманула его доверие.

– Куда вы ходили, Даника? – ласково спросил Том. В конце концов, эта девушка не сделала ничего плохого, подумал он. Она всего лишь волновалась за подругу. – Как вы пытались ее найти?

– Я сначала хотела искать сэра Хьюго. Я не пошла в офис, там девушка, и она плохо со мной говорила, когда я пришла в прошлый раз. Я ждала, чтобы он пришел, но его не было и не было. Тогда я попробовала другое. Узнать, как быть дорогой проституткой. Как Мирела сказала. Я не уродливая, я знаю. Мужчины всегда говорят, они любят мою фигуру. И я говорю по-английски. Не очень, но нормально.

К сожалению, Том прекрасно представлял себе, что ее полудетское худенькое тело действительно может представлять интерес для мужчин с определенными вкусами.

– Они сказали «нет». Я никогда не буду дорогой. Они сказали, все знают, что мы грязные. Никто к нам не дотронется. Восточная Европа не получить много денег.

– Почему же они считают вас грязными?

Даника опустила глаза и покраснела.

– Мужчинам разрешали быть с нами без защиты. Они говорят, так любят больше. Мы не хотим, но нас не спрашивают. Но я сдала тесты… как это, анализы. Питер брал меня к доктору. Я не грязная, нет, честное слово.

Тому вдруг стало стыдно за всю мужскую половину человечества. Неужели мужчины – а может быть, даже мужчины, с которыми он знаком, – могут так отвратительно поступать с таким ребенком? Но при этом он не мог не чувствовать некоторого разочарования. До встречи с Даникой он рассматривал ее в качестве одной из главных подозреваемых. Хьюго погибает, девушка исчезает – все совпадало, и выводы напрашивались сами собой.

– Я уверен, что никакая вы не грязная, Даника. Но означает ли это, что вы не нашли никаких следов Мирелы?

– Нет. Я даже была, где мы встречались. Я очень боялась, что меня поймают. Но моя одежда очень хорошая – мне купила Грейс. Никто не знал, что я была проституткой.

Грейс – должно быть, это жена Питера, догадался Том. По крайней мере, в жизни этой девочки случилось хоть что-то хорошее. Но если предположить, что женщина, выходившая в то утро из дома Хьюго, и есть убийца, то это никак не могла быть Даника. Даже с тонной косметики на лице она не была бы похожа на взрослую женщину. У нее были тоненькие, совсем детские руки, и весила она, как казалось с виду, ненамного больше, чем пятилетняя Люси.

Он оставил Данику со своими коллегами – нужно было запротоколировать ее показания. Да, она никак не подходила на роль подозреваемой, но ее подруга Мирела вполне могла иметь отношение к делу.

Ему самому нужно было возвращаться в Оксфордшир. У Тома накопилось множество вопросов к Лоре, и к тому же сегодня в Эшбери-парк должен был приехать Брайан Смедли, глава принадлежащей Хьюго компании по недвижимости и один из его адвокатов. Сегодня планировалось чтение завещания Хьюго, и Тому хотелось непременно при этом присутствовать, чтобы лично наблюдать за реакцией Лоры.

Около 2.30 он наконец въехал в темный, затененный деревьями двор Эшбери-парка, вышел из машины и поднялся по ступенькам к массивной двери. Он не успел постучать – Бекки сама вышла ему навстречу; Том позвонил ей с дороги, что подъезжает.

– Вы привезли мне списки пассажиров? Я уже на стену лезу от скуки и ничегонеделания.

– Привет, Том, я тоже рада вас видеть, – передразнил он. – Да, я привез списки. И, учитывая количество пассажиров за нужный нам период, скоро вы вообще умрете от скуки. Ну как, было что-нибудь интересное?

– С утра ничего. Мы вместе обедали, но разговаривала в основном Стелла. У Имоджен был такой вид, будто она недавно плакала. Со мной никто не разговаривает. Они все или запираются в своих комнатах, или ходят парами. И постоянно обмениваются многозначительными взглядами. Вот, собственно, и все – ничего конкретного. А что у вас?

Том рассказал ей о совещании в офисе и новостях, которые, как он вынужден был признать, не очень-то приблизили их к разгадке.

– Вы думаете, Даника в этом замешана? – спросила Бекки.

– Наоборот, уверен, что нет. Но Мирела Тинески пропала – и она как раз может быть замешана. Полагаю, нужно будет опросить их всех – я имею в виду девушек. Во всяком случае, тех, кому Хьюго помог в течение последних двенадцати месяцев. И всех сотрудников фонда тоже. Возможно, они вспомнят кого-то, у кого мог быть зуб на Хьюго. Девушки все как одна клянутся, что обожают его, но кто знает, им пришлось нелегко в жизни; может быть, какая-нибудь одна и соблазнилась большими деньгами. Команда как раз занимается опросами. Нужно раскопать все, что можно, на Мирелу Тинески. Это я поручил Аджаю.

– Как вы думаете, мог старина Хьюго спать со своими собственными проститутками?

– Ну, многие мужчины спят с проститутками – хотя лично я никогда не испытывал к этому особого интереса. Возможно, он рассматривал это как один из бонусов своей работы.

– Том! Это отвратительно. Просто ужасно! Не могу поверить, что вы такой циник.

Том взглянул на Бекки – она действительно брезгливо сморщила нос. Если бы она знала о прочих склонностях Хьюго, подумал он, то по сравнению с ними секс с проститутками из благотворительного фонда показался бы ей практически нормальным занятием. Кейт и события вчерашнего вечера на время вытеснили из его памяти подробности разговора с Аннабел, но теперь Том вдруг снова вспомнил о них. Это должно иметь значение, напомнил он себе.

Бекки проводила Тома в столовую, где с разрешения Лоры она устроила себе временный кабинет. Комната была оклеена серо-коричневыми обоями с набивным рисунком, а одну из стен закрывал огромный, выцветший от времени гобелен. Он мог бы неплохо выглядеть, подумал Том, если бы кто-нибудь потрудился его отчистить и отреставрировать. В центре комнаты возвышался самый большой обеденный стол, который ему когда-либо приходилось видеть; за ним могло легко рассесться не меньше тридцати человек. Никакой другой мебели в столовой не было, только массивный, выложенный камнем камин и тяжелые бархатные шторы на окнах. Еще одна милая уютная комната, мелькнуло в голове у Тома.